Свободны в малом, но бессильны мы в большом,
В глобальном смысле нашей жизни устроенья.
Не обличенный властью ходит нагишом.
Надежды - к завтраку, на ужин – огорченья.
Кому нужны сейчас вороны цвета беж,
Чтоб, их заметив, бросить камнем или хлеба?
И в бровь и в глаз и с разворота и промеж
Бьёт безразличием земля духовность неба.
И разбивает нас на частные мирки,
Где эгоизма превалентны интересы.
Руин величия новейшие царьки
Звонком мобилы заглушают действо пьесы.
«Куда же мчишься ты, ответь мне, Тройка-Русь!»
Ломает грудь застрявший крик последней болью.
Но жаль не воздуха. Лишь брызгами утрусь,
А, если цели всё ж достигну, то и кровью.
Жуя «Лав саверс», лишь смотрю со стороны:
Всё, как всегда, в примет времен калейдоскопе.
Как бомж без дома, остаюсь я без страны.
Патриотизм уже в гробу, душа - в окопе.
А я, незначимый в грязи дворов иду,
Бранясь вполголоса, как человек культурный,
Ведь все попытки сделать мягче жар в аду,
Как мой окурок, не докинутый до урны.
