Столицу, бьющую под дых,
Пора очаровать стараться,
Загадкой речевых вибраций,
Секретом желез мозговых.
Дорога, кладбище, роддом.
Куда уносится, сверкая,
Огнём витрин твоя Тверская?
Слова о городе одном
Навек застряли на хрящах
Как кортик в капитанской рубке...
Дома - снесённые скорлупки
Разбила баба, вереща
Чугунным голосом. Грядёт
Пора к стопам твоим припасть мне,
И нет светлее и прекрасней,
Садов, где вышел мой черёд
Сбиваться с ритма и частить,
Ногтями шрифты колупая...
И льётся Лета голубая
Потоком медленных частиц,
Где проплываю стилем брасс,
Из прежних плёнок вырастая...
И, как пломбир, во мне растает
Воспоминание о нас.
Ломают старые дома...
С. Брель.
Провисла в небе сизая полоска,
И расплываясь, выцветает, с тем,
Чтоб стать неброской, и bon giorno, Mosca,
ВоскА московских разномастных стен.
Всё решено, и пусть не будет трудно
Твои дороги перейти за день,
Чтоб встретить вечер на безлюдной Трубной,
Бездомной Трубной, только не задень,
Меня, взлетая, голубь - полукровка.
Пусть будет сноска, лишь не бей с носка,
Закладки луж укрыли всю Покровку.
Солёный дождь, зелёная тоска.
******
Судьба последних могикан
В столичном городе сурова,
Всех отошлют на Тёплый стан
Из переулка Хользунова,
И только ветхое жильё,
Быльё, расколотые блюдца,
Печаль-затмение моё
На переулке остаются,
Где, русский век перевидав,
Дома давно не знают страха,
Им металлический удав
Сломает позвонки, с размаху
Ударив чушкой по торцу,
Что никого не покоробит...
Пред ними царь спешил к венцу
И Сталин плыл в пунцовом гробе
И не понять, в конце концов,
Что за тоска взялась такая?
Ведь рай прописан для жильцов,
А для домов не нужно рая.
