За холмом, В степях раздольных,
Без конца и края Даль.
Табор, дом Цыганам вольным,
Встал там, Ночь накрыла шаль.
И Цыганка молодая,
Побрела гулять к реке.
Голова её шальная
И слезинка на щеке.
В небеса глядит уныло
И на звездный хоровод.
Ночь она всегда любила
Млечный путь и небосвод.
На душе ей не спокойно,
Вспоминает встречу ту.
Взглядом встретившись невольно,
Вдруг нашла свою мечту.
Не текла в нём кровь цыгана,
Васильковые глаза.
Только в сердце нет обмана,
В травы падает слеза.
Подошла в реке Цыганка,
В воду, В зеркало смотря.
Сердце, Душу наизнанку,
Тихий шорох,
Это Я...
И слились две половинки,
Всё пылает и горит.
В темноте как невидимки,
На два сердца один ритм.
И увёл с собой Цыганку,
В дом родной и табор прочь.
По утру да спозаранку,
Он забрал степную дочь.
Но деревня ужаснулась,
Как же так, С Цыганкой жить!!
Злость вдруг чёрная проснулась,
Ведьму надобно убить.
За красу возненавидев,
За бедовые глаза.
В ней соперницу увидев,
На Цыганку шла гроза.
Тёмной ночью, В чёрных платьях,
Пробрались к купцу в амбар.
Долго времени не тратя,
В нём устроили пожар.
А потом кричали криком,
Мол цыганка, Мол она.
И красавица поникла,
В этих людях - Сатана.
Ведь не Я!!
Она кричала.
Ведь не Я!!
Она взмолилась.
Но деревня одичала,
Жажда крови в них вселилась.
И купец её на площадь
Вывел, Что б судьёю быть.
Взял он в свои руки вожжи,
Что бы смертным боем бить.
Муж к ней рвался, Но держали,
Чтоб не смог он подойти,
Кляпом рот ему зажали
И связали, Не уйти.
А купец натешась вволю,
Бросил тело у ворот.
Без сознания от боли,
Отпустил её в народ.
Окружили чёрной тучей,
Довершили своё дело.
Тьмой, как Патокой тягучей,
Ночь накрыла её тело.
Деревенские дождАлись,
Окропилась месть их кровью.
Сердце вырвать ей пытались,
Наслаждались дикой болью .
Долго языки чесали,
Ведьма, что б в Аду горела!!
Люди Добрые сказали,
Чьих рук было это дело.
Он за кладбищем лопатой,
Подравнял могильный холм.
И сказал:
Жив враг заклятый,
Я приду к тебе потом.
