Горстка серого пепла вместо шелковой кожи.
Той, которой когда-то бубен твой был обтянут.
Больше не взбудоражит он меня, не встревожит,
И смешливые губы глаз моих не обманут.
Константин свет Сергеич прозвучит беспристрастно:
«Как смешно было верить в эту, блин, ахинею!»
Будешь старые песни ты мне петь понапрасну –
Я от их аромата больше не захмелею.
Для другого героя буду завтра вакханка.
Он не машет веслом, не гремит бубенцами.
Его предки – на стенах неприступного замка.
Его струны из бронзы. Его сердце из замши.
