В глыбе глиняной темно,
здесь живет пигмалатея,
и тарковское кино
смотрит, фанатея.
Так лягушка в молоке,
в крынке негатива.
Так, в волосяном мешке,
не за тем Годива.
На обед у нас – черняшка,
за окном – черненко.
Галатея-пигмаляшка
прыгает фламенко.
И катает по столу
глиняную крошку,
И сидит в своем углу –
на дорожку.
Может быть она сейчас
обрела свободу –
руки любящего нас
с самого исподу.
И способность обрела
делать пируэты,
сальвадоркина гала,
элюарка света.
Прибывает суми-е
в глиняной бумаге,
для него и для нее –
время их отваги.
Их поруки круговой
выверены пятна.
Для нее – окно в него,
Для него – обратно.
Для нее – сплошной улёт,
для него – затеи.
В глине простывает след
их Пигмалатеи.
