Эль Примо, друг, ты слишком долго жил,
смотри, какие сны ты отрастил,
огромные смирительные звезды
стоят над горизонтами ганджи
и падают серебряные космы
в межи.
Умри, дурак. Я буду ждать тебя.
В одном из пограничных состояний
когда-нибудь в четверг после дождя
мы встретимся в клятвопреступной бане –
пусть призрак Свидригайлова в сенцах
приветит оттопыренной губою
всю выморочность моего лица
тобою.
Закончилась движуха. Наступил
век золотой, и в помраченных пылью
оконцах виден инфернальный пыл
и панорама пахнет гнилью –
пусть Свидригайлов, верный наш зоил,
постелит у дверей
на вечный сон, в котором шорох крыл
нетопырей.
