Ты как брошенный дом, что хранит в отраженьях зеркал лёгкий профиль, скольженье запястий, волос водопад… А хрусталь, что в руках её томно и важно сверкал, нынче только от шума дорог дребезжит невпопад. Половицы запомнили мягкий медлительный шаг, мелодичность весёлого стука её каблуков, а из складок портьер выползает безжалостный мрак, забирающий даже таинственный запах духов.
Ты как брошенный дом, что укутался в стылый сквозняк, прикрываясь занудным сентябрьским дождём, как плащом, чтоб никто не заметил в душе у тебя кавардак, чтоб казалось, что ты от прощаний и бед защищён… Но как больно терять её с каждым изношенным днём, и как больно хранить её, зная, что вновь не придёт – оплетённый лозою хандры, ты как брошенный дом, потерявший надежду, что кто-то его отопрёт.
А она из каких-то других выбегает дверей, у другого окна пьёт с душистыми травами чай, с той поры стала чуточку даже мудрей, чтобы больше не плакать невесть от чего по ночам… И она вспоминает тебя, но всё время - бегом, за своими делами не зная, как ты одинок, и конечно, не думая, что ты как брошенный дом, а она – ключ, который открыл бы замок…
Да она, если честно, сама бы и не поняла, потому что она здесь вообще никогда не жила…
