Я в храм поэзии входил, своё дыхание не слыша,
Шаги старался делать тише, поэт там что-то говорил.
Святыня гордого пространства носила эхо, как дитя,
И свет душевного огня мерцал в покоях постоянства.
Светились лики прихожан, и рты блаженно открывались,
Они понять слова старались, глотая рифмовый дурман.
В лазейку тонкого окна пробился луч, туман рассеяв,
Не ведая про фарисеев, я жадно слово пил до дна.
В потоке поэтичной праны мне кто-то прошептал:" Не верь,
Не избежать тебе потерь, не залечить былые раны,
Себя обманешь ты опять, доверив душу "исцеленью",
Не становись безликой тенью и душу зря свою не трать ".
Я не поверил и молился, я верил в правильность Богов,
И слово пил из родников и сопричастностью гордился.
И вдруг загрохотало что-то, я огляделся - свет исчез,
С амвона ухмылялся Бес, бросая деньги в пасть киота*.
Все покупали книги света, за счастье брали серебром,
Восторг души пошёл на слом, расстаял ореол поэта.
Раздали сёстрам по серьгАм, и света на душе не стало...
И воздуха мне было мало, и я покинул этот храм.
* Киот - ящик или шкафчик со створками.
