Я могла, гордо топорща плечи, смотреть мимо, не замечая муки в чьих-то глазах. Глаза беззвучно и сухо истекали болью. Не смели просить. Только надеялись, что я обернусь, еще разок загляну в них. Увижу. Пойму. Но… куда там! Мы же гордые! Поворачивалась и уходила. Всегда окончательно. Бесповоротно. Пожалуй, даже ни разу не жалела. Только нервно поеживалась, если мне всё-таки звонили в слабой надежде последний раз попробовать убедить, вернуть.
Поэтому я сейчас не звоню.
Страшно оказаться в шкуре тех, кто надеялся.
