Назвался грустным – в кузов полезай
И грузовик поедет на восток
И, в оглашённом, мокром поле за
Семью ветрами, скушаем по сто,
Познаем шорох почвы за бортом,
И там поймём, насколько мы одни.
Что агнец в печке, Агния - в бардо
И даже сны бордовы, как огни,
И дождь грибной на голубом горбу
Уносит годы, и – привет ворам.
А гастарбайтер променял арбу
На арбалет арбатского двора,
Что целит в лоб, печальный визави.
И нам не вышлют визу, и пока
Ты будь здоров. Чихает грузовик
Косяк груздей уходит в облака.
******
Над серым городом троянцев
Невыразительно частя
Сойди во мрак как сны таятся
И сходят речи по частям
Где чисто прудные затоны
Нетрудно выметены днесь,
Где мы без имени, зато мы
Надолго здесь, надолго здесь,
Где мойры сыты, овцы сонны
И эскулапом полечу
Туда, где клином патиссонов
Плывут пришельцы по лучу
Туда, где нет страны, которой
Шепну, "навеки твой абрам".
Но та риальная контора
Не даст, наверное, добра.
Куски от сердца отрывая,
Жрут мойры вечные мой рим.
Звонком осеннего трамвая
Над серым городом умри
Но не остынь, теперь вполне бы
Сошли зонты и свитера
Тебе полнеба мне полнеба
Et cetera et cetera
*****
Радиоточка радио тире
Знакомый голос говорит со мной,
Звенит осой, когда ветра и зной,
Когда упорный дождик на дворе,
И рад поведать, сухо, без затей,
Дроблёной речью, слаженной, как стук,
Что Песталоцци пестует детей,
Круша пестом для азиатских ступ.
Он знает все азы наперечёт
Словарных истин, к слову говоря,
И что азот с азийских гор стечёт
Пробив пути в азовские моря,
И тут объявят русским языком
Меня слизнув слезою со щеки
Мол, был такой, забудьте о таком
И хоть ты время плетью засеки
Оно пройдёт, идя на мир войной,
Как ветерок на жар оранжерей,
Необоримый северный Борей,
Протёкшей в небо радиоволной.
