1
Молча вышел. Агент по продаже
Не устал мне мозги поливать:
«Господин, вы не думайте даже
Особняк надо вскорости брать,
А не то конкуренты нагонят
И недвижимость эта уйдёт –
Мой мобильный в звонках уже тонет,
Да клиент из парламента ждёт.
Так что вы со дня на день решайте,
Я немножечко вас тороплю,
Как решитесь – на пейджер бросайте…».
Попрощались. Я в думах стою,
Подставляю весеннему солнцу
Озабоченный мыслью лик.
Я поверил агенту японцу,
Подмывало купить в этот миг
Дом шикарный, богатый, уютный
Двухэтажный жилой особняк.
Для меня одного, правда, крупный,
Но конечно же, это – пустяк.
С удовольствием с пафосом въеду
Как владелец туда проживать,
Да обрадую рядом соседа –
До ближайшего ехать миль пять.
Осмотрел я убранство частично:
Прошлый век, но и этому рад-
Бледно - синий, с колонной, приличный,
Кое-где с барельефом фасад.
Электричество, газ есть, конечно -
Это бывший жилец подключил,
И продал дом так скоро. Беспечно
О владельце я не расспросил.
А зачем мне чужие проблемы?
Резко чувства внутри поборол.
Разрешив, поразмыслив, дилемму
Особняк этот я приобрёл.
2
Есть финансы, чуть-чуть выше нормы –
Ткацких фабрик в стране не одна.
Мой поверенный спешно оформил
Право собственности на меня.
С переездом вопросы уладил
И вселился в пустеющий дом
Не уик-энда короткого ради,
А обжиться намерен я в нём.
Надоело селиться в отелях,
И ютиться в чужих номерах,
Спать на крохотных твёрдых постелях,
Здесь уже – министерский размах.
В первый день как приехал, в волненьи,
После тёплых агента речей,
Я пошёл осмотреть все владенья,
Взяв со столика связку ключей.
Каждый ключ от одной только двери -
Так хозяин здесь живший решил.
Почему-то всерьёз не поверил.
Для чего же он установил
Механизмы, что дверь запирают?
Убедился в нелепости той –
Все индивидуальность являют
Те ключи, в связке грузной, тугой.
Открывая замки деловито,
Весь этаж первый я отстрадал.
Абсолютно все двери закрыты,
Так вот: к каждой, стоял, подбирал.
Время позднее, зря закопался.
Поднялся на второй я этаж,
Половицей скрипеть не старался,
Разрушая веков антураж:
Спальня, зал и ещё гостевая,
Как просторно, но воздух не свеж,
Всюду мелкая рябь пылевая
И чихать захотелось, хоть режь.
Чуть поодаль – дубовые двери
С залихватской узорной резьбой,
С цветом бурым немного и серым,
И без ручки(!) с пустою доской.
Аккуратненько поочерёдно
Я ключи терпеливо вонзал
С выраженьем лица утомлённым,
Но ключей тех замок не принял.
Почесав с удивленьем в затылке,
Постоял и спустился я в низ.
По дороге расплылся в ухмылке:
«А агент не сказал, хитрый лис!
Где-то, может быть, ключ затерялся?
В холле нету. Ну, где ж ты, «беглец»?
Или комнату эту старался
Не использовать бывший жилец».
Я с ноутбуком поел на постели,
Не расстроился мелочи сей.
Поискал биржевых новостей
И лёг спать, как глаза покраснели.
3
Мне почудилось, что ли спросонок?
Я подушку рукою помял,
Где-то всхлипывал, плакал ребёнок,
«Отпусти, папа!» - он умолял.
Сердце ухнуло мощно в грудине.
Рот открыв, с изумленьем лежу.
И в поту, как в холодной трясине,
В тьму кромешную щурясь, гляжу.
«Папа, выпусти! Выпусти, папа!» -
Застучало опять у виска.
Волосатая ужаса лапа
Придавила меня как сверчка.
Покосился невольно на время –
Третий час на напольных летел.
Навалилось пугающе бремя,
Вновь и вновь этот голос звенел.
Это выходка хворого мозга?
Неужель не щадя захлестал
Тело щуплое будто бы розгой?
Или призрак шумной обитал
В этом доме, на вид ох нескромном,
Пуританском - я бы не сгнусил,
Но на месте построен укромном –
Перекрёстке злых чар, тёмных сил?
Горько-жуткая в душу полезла,
Клокочащая, смрадная хмарь:
И вот руки уже жадно лезли,
А за ними – сонм мерзостных харь.
Спрятал голову под одеялом,
Уши пальцами глубже заткнул.
Сердце спешно и гулко стучало,
В нервотрёпке уже б не уснул.
Дёргал нервно седеющий волос,
Полежал так с минуту, знобя.
Вот опять заскрипел жалкий голос.
Встать с кровати заставил себя.
Свет включил и иду потихоньку
В коридор на ребячью мольбу.
Взял торшер мимоходом, легонько,
Если что, то врагу – по горбу.
Расстояние в стрессе отмерил,
За углом, столбенея, узрел:
Под дубовой той запертой дверью
Неземной яркий свет вязко рдел,
С помещенья скулёж доносился:
«Папа, выпусти! Слышишь?! Пусти!!!» -
То ребёнок наружу просился
Лет восьми, может быть десяти.
Даже стук изнутри раздавался
Между всхлипами, бедный, видать
Неуклюже по-детски пытался
Хрупким тельцем преграду взломать!
Я глазам и ушам не поверил:
Это явь или всё это – сон?
Это – призрак, ломающий двери
Испускает в истерике стон?
Или я издаю незаметно
Полный жути неистовый крик?!!
И пытаюсь стереть безответно
С тёплой памяти муторный миг?!
Привиденье?! Но разве возможно?
За свою ухватился главу.
Раньше думал, что слухи ничтожны
И плевал на людскую молву.
Самого чертовщина настигла.
Представленьям моим – грош цена!
За дверями внезапно утихло.
Наступила, сдавив, тишина.
И кошмарнее сделалось тут же.
Замер, словно из нервов комок.
Десять…, двадцать секунд…, страшно дюже.
Вспыхнул свет и как щелкнул курок:
«Папа! Папа! Не бей меня, папа!
Папа! Папа! Не бей! А!!! не бей!!!».
Липким потом паркет я закапал.
Вдруг щелчок, и вокруг – тьма ночей…
Я спустился на кухню в припадке
С дрожью в теле, аптечку открыл.
«Лишь снотворное!.. пару…несладко…
Чёрт дери!!! Где вода?!! – и запил –
Сукин сын!.. мать его… узкоглазый…
Знал наверно, ведь…. Предупредил?
Чёрта лысого!.. Ну и зараза!
А я тоже хорош! Не спросил!..».
Душит кашель глубокий, надсадный.
«В холле сяду…, включу всюду свет…
Ну, держись ты, агент желтозадый!
Будешь завтра держать мне ответ.
Обо всём таком предупреждают.
Всё: что стены и погреб таят,
Ведь «сердечники» люди бывают.
Я ж – здоров, только нервы шалят.
Наверху больше всхлипов не слышно.
Нет, ну надо ж как перетрусил!».
Я решил: это – будет не лишним
И беруши до донца ввинтил.
Мягко в креслах… гуляет зевота,
До утра не усну…, иль усну,
«Хорошо завтра не на работу»,
Мысль поплыла в сознаньи ко дну…
4
К жизни бурной вернулся не скоро.
Сколько ж времени тайно прошло?
Оглядел затуманенным взором -
Утро раннее билось в окно.
Уходил я, затёкший, в забвенье,
Со снотворным полночи проспал.
Малохолен и вял как растенье,
В ванной к зеркалу сонно припал.
Хорошо, хоть не очень помятый…
Волос тёмный, уж думал – седой.
После бешеной ночи проклятой
Соображал, будто сам я не свой,
Думы ползали туго и вязко.
Дальше что? Продавать уже дом?
Посмотрел я на ключиков связку
И достал сотовый телефон.
Поднял трубку агент удивлённо,
Суть да дело ему расписал,
Слушал очень меня вдохновлёно.
Пять минут я ему объяснял.
«Расскажите, вам если известно,
В этом домике кто раньше жил?
Может это мне будет полезно…» -
Под конец я ему процедил.
Мне казалось, опомниться не дал,
Но, видать, слышал это не раз –
Без заминки японец поведал
Леденящий немного рассказ.
Его голос спокоен, не звонок:
«У мужчины, что здесь проживал
Был приёмный, слыхал я, ребёнок
Лет восьми, может быть, - так сказал –
Но недавно, пред самой продажей
Сей ребёнок безвестно исчез,
А отец не расстроился даже,
Но к полиции всё же полез.
Три недели мальчонку искали,
Да спецслужбу ещё привлекли,
Но как будто в неведомы дали
Он пропал. Ничего не нашли…
Привиденье шалит, говорите?
Да! Кошмар! Не желаю врагу!
Ну, а если вы вдруг захотите
Вам продать особняк помогу.
Небольшую вам скидку устрою…
Как решитесь, звоните тотчас».
Попрощались. Присел без покоя
Переваривать смысл его фраз.
Возникали картинки мгновенно
В воспалённом и мутном мозгу.
Да папаша тот – изверг, наверно
И замучил мальца наверху,
В этой комнате мрачной, злосчастной,
В пол бетонный его вмуровал,
Оттого его призрак несчастный
По ночам в исступленьи кричал –
Мощи стонут без упокоенья,
Надо комнату эту открыть,
Провести им обряд погребенья,
Чтобы дух в небеса отпустить.
Вышел «в шторме» из дома наружу.
Есть сарайчик на заднем дворе,
Что-то взять поувесистей нужно –
Укреплённая дверь, как на грех.
Я на окнах решётки увидел.
Специально, подлец, наварил,
Он побег скрупулёзно предвидел –
На спасение шанс отрубил.
Опа…, - лестница, сбоку приставил,
Поднялся…, чрез узор посмотрел…
Лужи крови и кости представил,
Стон от пыток услышать хотел,
Воображенье мусолило веско,
Распалилось от ночи легко,
…Но задёрнута здесь занавеска
Жёлтая, не видать ни чего.
Потаращился, да и спустился.
Снял с сарая не ржавый запор
Тут же, слева висящий, искрился
Новый, будто замытый топор.
Повертел и глубоко подумал;
Преступленья орудие, что ль?
Тельце тощее он членил грубо,
А потом смыл с оружия боль?
Вновь, с ознобом, картины предстали,
Апогея достиг мой испуг.
Десять фунтов хладеющей стали
Чуть не выронил с мертвенных рук.
Распрямился. Собрался я с силой.
Шаг чеканя, дошёл до двери.
И резьба не казалось уж милой,
Тайну страшную крыла внутри.
Я прислушался, ухом коснувшись
Витиеватой древесной струны.
Тихо… Душно. В тот миг встрепенувшись
Отогнал вглубь бредовые сны,
Размахнулся, ударил по двери,
Зазвенел протрезвевший топор,
Щепки зверские вкруг полетели,
На полу умножающе сор.
Я рубил и рубил монотонно,
Усмиряя ход буйных страстей.
Так волнуется гром непритворно
В пору тяжких сезонных дождей.
Древесина в лицо мне бросалась,
Дал в последний, на выдохе, раз.
Щель корявая образовалась,
К ней приник справедливостью глаз.
Оглядел помещение в спехе:
Темновато…, вон тумбы стоят,
Два стола увидал я в прорехе,
Провода…, или змеи висят?
К тьме привык, обстановка сложилась:
Чёрны тумбы – колонок ряды
На столе и в углах примостились,
И прожектор - ждёт первой звезды.
