* * *
В глухую ночь за дремлющим курганом
Не распрягать мне больше вороных.
А помню я, как ездил я к цыганам.
И отчего сегодня я без них.
В подгорный табор я недаром
Коней ворованных гонял;
От всех тайком, за тёмным яром
Их дочь Роксану я ласкал...
И я хотел, чтоб ночь та не кончалась-
И женщина, и кони и вино
любви,- чтоб счастье с ней мне улыбалось.
Но быть тому, знать, было не дано.
Знать, вьюга-жизнь, так повернула круто,
Та, в чьём начале был я удалец...
И надо ль было, - чёрт ль меня попутал
Бежать с смуглянкой милой под венец.
Я посягнул на краденое счастье.
Иного знать нам было не дано.
Исчезло всё в том сумрачном ненастье:
И женщина, и кони и вино.
Когда ж утихла дикая погоня..,
Скрестив свои запястья, на крови,
Под конский храп у мёрзлого затона
Мы поклялись быть верными в любви.
Но не пришлось нам с милой обвенчаться.
И на позор нас церковь обрекла.
В родном краю мне выпало скитаться,
И кары той цыганка не снесла.
Толпа глумилась неустанно,
И отовсюду гнала нас.
Под град камней слегла Роксана,
С проклятьем к небу отрешась...
Ещё вчера в лохмотьях нищих
Свою цыганку я ласкал.
А, поутру, её могильщик
Над телом мёртвым я рыдал.
Теперь-то я покаялся, да поздно.
Ведь, нет её среди ни чьих невест.
И не искать красавицы мне знойной.
Не слышать мне весенний благовест.
Теперь, жених на свадьбе-панихиде
Я в гроб один хотел бы с нею лечь.
Но гложет сердце чёрная обида,
Что я не смог желанной уберечь.
Не тает снег над свежею могилой.
Но плачу я, и жажду отомстить
Навек одной надменности постылой
Сердец людских.., средь них и мне не жить.
Я пью один вино моей печали.
Со мной моей цыганки больше нет.
То, знать, по мне уж скрипки зазвучали,
Но мне не страшно будет умереть.
В последний раз уж запрягу я тройку,
Чтоб вслед за табором на небо вознестись…
Помчу коней, стегая жгучей плёткой,
Крича в толпу, крича: «Постерегись,
Поостеригись... поостерегись.!!!"
В глухую ночь за дремлющим курганом
Не распрягать мне больше вороных...
Всё помню я, как ездил я к цыганам.
И почему сегодня я у них...
Черновой вариантм 199?
