Баллада о Верцингеториксе

- Гай Юлий, Гай Юлий, Гай Юлий! - Шептали деревья, пока Император по обыкновению прогуливался в саду дворца…
   Прошло уже много лет, а он никак не мог избавиться от навязчивых голосов чахлых уродцев, преследующих его всюду, где бы он не появлялся. Память вновь и вновь возвращала его туда, в Галлию, где с ветвей исполинских дубов
гроздьями свисали синюшные, смрадные тела ритуальных висельников - жертвоприношений богу Езусу, беспомощному идолу, который не смог защитить свой слабый народ, народ, который покорился цезарю.
- Гай Юлий, Гай Юлий, Гай Юлий! - Нестерпимо шептали деревья…

Мир уже умер,
А я ещё нет.
Смрад ладана бьётся прибоем в виски.
На улицах города
Плавно, как снег,
Вальсируют роз лепестки.

Виллы и парки,
Толпы людей.
Ослепший, как червь, взаперти,
Я слышу под аркой
Визжанье блядей:
Меня как собаку ведут на цепи.

Грандиозной парад -
День пурпурной славы,
Неверья, в знамёна, что могут истлеть
Марши меж колоннад
И под крики "Аве!"
Мне на этих камнях суждено умереть

Эхо фанфарное,
Клочья речей,
Звук лязгающего железа.
В ушах тихо каплет
Кровь наших детей,
Чья жертва была бесполезна.

Я стоял на коленях перед Ним
Не смея поднять к небесам очей
"Предатель!" - шептал мне росток травы
И резал колени как сотня мечей
Мои воины с презреньем плевали мне вслед
И как могли, проклинали мой род.
Я плащ целовал, алый, как бересклет
И тихо шептал "Не губи мой народ!"

Солнечный парус
Кренится к закату:
Младенцы и жёны бездвижны. В пыли
Тела иссушённые
Хладом и гладом
Гниют на косице ничейной земли.

Их крики и стоны,
Мольбы и стенанья
Застряли в рябиновых тонких ветвях.
Смотрю с парапета,
Я до смерти пьяный -
Они умирали на наших глазах!

Траншей червоточины,
Оспины башен,
Сосновые сваи гноятся смолой.
Час гибели мира
Отныне не страшен:
Ещё пару дней, и он станет золой!

Друиды твердят,
Будто сыщутся силы.
И вновь распинают больных на коре
А Боги безмолвствуют,
Боги бессильны -
Они вместе с нами умрут на заре!

Я стоял на коленях перед Ним
Не смея поднять к небесам очей
"Предатель!" - шептал мне росток травы
И резал колени как сотня мечей
Мои воины с презреньем плевали мне вслед
И как могли, проклинали мой род.
Я плащ целовал, алый, как бересклет
И тихо шептал "Не губи мой народ!"

Я вижу лица на ветвях:
Здесь были мы. Теперь мы - прах
Свеча в элизиуме тьмы:
Здесь жили мы! Здесь пали мы!
Этого не было и нет,
Закатом плещется рассвет.
В седом сиянии планет
Что неизменно сотни лет
Сгорай, вся жизнь моя, гори!
Стена из лорик сегментат.
Глаза глядят из древ коры.
Из за щитов глаза солдат.
Кровь заливает мне лицо.
Нас загоняют как зверей.
Нам не прорваться за кольцо!
А Он, как бог среди людей,
И алый плащ, в крови богов,
Как знамя, бьётся на ветру!
Лязг гладиев, трезвон оков,
Нет я не сдамся, я умру!
Свод неба чист от облаков
Толпы безумной жадный крик
Он говорит - не ясно слов
И вот, владыка всех владык...
Я слышу: он сошёл с коня.
Хрустит продавленный кадык.
Езус, господь, прими меня,
Езус, господь, уйми мой крик.