Никто не возвращается в Мары,
где разливают красный чай в пиалы,
и чайхану спасает от жары
прохлада Каракумского канала.
Никто не возвращается в Мары
к мечети с голубыми куполами,
где продает текинские ковры
красавица с запретными чертами
лица, где за чадрою Гюльчатай
припухлость губ и ожиданье чуда,
прощай, Мары, я верил, так и знай –
никто не возвращается оттуда,
и без вести пропавших гарнизон
становится все больше год от года –
я поднимаю черный капюшон
и ставлю правую ступню на воду,
и ухожу на бреющем в разгон
над островками ряски и рогоза,
и плещет на ветру мой балахон,
как черная ночная марипоза.
