Арутюнову Сергею, поэту, преподавателю Лита

До свиданья, пророк москворецких дворов,
Звездочёт приарбатских телег,
И на наших плечах да не выжжет тавро
Сыромятный, кожевенный век

Я грущу по-армянски не хуже, чем ты
И, за книгой идя к стеллажу,
Я пойму, что в тебе ненавижу черты
Только те, что в себе нахожу

А потом почитаю, как "в дальних степях
Ржавый танк обращается в прах,
Где под светом звезды караульный уснул
И застыл на ветру караул".

А в огромной России спадает сезон
Чебуреков и пива в разлив
Над страною вокзалов, депо и СИЗО
Полетят за теплом журавли

Прогремит в колеснице пророк Илия
И, бездумно, как ты или я,
Встрепенётся черпак, выходя на развод
И посмотрит в пустой небосвод.

***************

Когда б ещё пожить потише, поровней,
Не ожидать грозы, и не увидеть снова,
Как жгут опоры ЛЭП, что мачты кораблей,
Пивные огоньки по имени святого.

А дело наших рук неведомо и нам.
Просили день-деньской, кого же привели нам?
И виноград - ледок из белого вина -
Погожим летним днём грохочет по витринам.

Сыновние долги прекрасны платежом.
Пусть издали видна, бесстыжая, бесспорно,
Советская звезда, и, в городе чужом,
Цветы на мостовой, посыпанной попкорном,

Невиданных стихов врачебная латынь,
И шрамы по следам военных операций.
Как спросят, отчего не умер молодым, -
Ну, что теперь, скажу, об этом убиваться.

*****************

Всё приходит со временем.
И звучит без затей
Добрым именем Eminem
В доме чёрных людей:

«Вашим снам не поверю я
Между нами стена»
Пожилая империя
А пошла бы ты на…

Наше время расколото
На простых и чужих.
Свистнут раки из золота
У размякших святых,

Те, кто чьей - то причудою
Перезрел для могил,
И насильно не буду я
Хеппи мил, хеппи мил.