Здесь каждый рождён командором
И каждый себе корабел.
Приземистый облачный город
По-гречески солон и бел,
По-прежнему влажен и пышен, -
В закатных кварталах уже
Два вечера больше не слышен
Разбойничий посвист стрижей.
Везёт на раскатистых дрогах
По синим дорогам Илья
Купавку, любец, недотрогу
В копне разнотравной былья,
Роняют пыльцу пустоцветы,
Алькор, Альтаир и Денеб,
На спасский румянец ранета,
На спящий немолотый хлеб.
Молчит, расширяясь, пространство,
Но не разжимает горсти.
Я знаю: о тех, кто остался,
Не помнится тем, кто в пути.
Однажды просядет фундамент,
Подвалы заполнят грачи,
И вырастет искристый камень
На месте июльской печи.
Усни, обнимая природу, –
Не телом, так сердцем хотя б,
Пока журавлиною кодой
Навылет не ранил октябрь,
Пока ледяной канителью
Никто не опутал, пока
Вас не разбудили в апреле –
Обоих – крыло и рука.
