Если бы можно...

Розовым утренняя лазурь светится,
перепрыгивает по веткам месяц,
движется,
чистый, всё-обещающий…
И зиждется
на ожидании полуотчаяние.
И только свист: «да,
никогда, да,
никогда, да,
да, да, да, да, да…» –
свежий утренний
птичий твист.

Так размеренно, будто в поезде
за границу, по горло в холоде
в дальний город,
движенье вниз…
Вниз перчатки неосторожные,
мятые, мокрые.
Вниз и в сторону
беглый взгляд.

Если бы можно
оставить в городе
в прошедшем говоре,
в душной и тесной комнате,
как головные уборы
или обманщики-фотоальбомы,
твои слова, что во мне горят,
прожигая в груди отчаяния
кружева.