Ко мне приходила женщина,
с лицом до синевы выбеленным,
с глазами как спелой черешнею
и жестом, вечностью выверенным,
в щёку себе указывала
с поцелуя предназначением.
И я ей тогда выказывала
требуемое уважение
издали, на расстоянии
ревности - в любви моей трещины, -
всплеска на ветру плаща её -
Дьявола в обличии женщины.
