Выходя из метро, держишь путь ежедневный.
От себя до себя - как от Бога до чёрта.
Вновь твоя глухомань обернётся Женевой,
и, мечтая остаться в сознании чьём-то,
и, желая остаться собой, а не кем-то, -
ты пройдёшь по Тверской предвечерней порою.
И в гламурном cтекле разглядишь манекена,
чуть похожего на твоего лиргероя.
Но к нему не приблизиться, и не обнять, и -
не простить, как и всякого полуживого.
И долой сопрягание цельных понятий,
ибо долгие проводы - лишнее Слово.
Да и долгие доводы - как ни противно...
Вместо них нарисуешь прощальный этюдик
и последним мазком заштрихуешь картину,
на которой тебя и подавно не будет.
