На тёмной стороне сочнее краски,
Контрасты четче, ниже облака,
Что в предзакатной золотой истоме
Ласкают Землю, обещая ночью…
Волшебный танец и бриллианты звезд.
И сумерки с души срывают маски,
Прохладным атласом затянута рука,
Нет ничего, не важно всё, что кроме,
Того, что связано самой собою прочно,
Что создавалось с болью, но всерьёз.
Стекает шелк на грудь, дорогой слёз,
И черное клубится за ресницами,
Беспечный ветер разметал страницы,
Опавшею листвой, обрывками тумана,
Всё заново и всё уже не странно,
Всё соткано из пойманной мечты.
Не я, не ты.
Не может знать, привыкший быть статистом,
Актер одной, избитой пылью роли,
Как прима, глубоко и очень быстро,
Свой новый образ впитывает кровью…
И не понять – где суть её, где маска…
На сцене – страсть…
За сценой… тише, тише…
Держись подальше, эй, держись подальше,
Билеты кончились и контрамарки вышли,
И занавеса бархат неподкупен…
На тёмной стороне молчат софиты,
Стекает шелк по телу ниже… ниже…
Собой, в ролях и играх не забытой,
Живой улыбкой под удобным гримом,
Она уводит тайну за кулисы,
Она уносит танец за черту…
По острому, как лезвие канату,
Не за мечтой, за сутью я иду.
