Ой, не тою я мерою меряю,
перед тем, как совсем обрусеть.
Я росла на «задворках империи»
и не в средней живу полосе.
И ойраты, и тюрки – под боком.
Что Тарлык, что Итиль – под рукой.
Достоевский и Борхес наскоком
у арыка прочитаны мной.
Где Москва-то? От первопрестольной
не доносит сюда благовест.
Для чего пронадеялась столько,
что теперь вспоминать надоест?
Мир как мир, из простых бы вещей был:
до полудня, пока не жара,
ты кочуешь по Бумбе священной,
как на сладостный Цаган-Сара.
Все бело от гречихи и донника.
И поля, и ветра горячи.
Я молчу: ни хорея, ни дольника.
только пчелы поют, да ключи.
Одряхлею, а то ведь и раньше
за спиною почувствую смерть…
К Алтан-Нору налажусь (не в рай же!)
на верблюдов на белых смотреть.
