I
Птичье золото прокапало зарей:
склон крыши был уже близок…
Зверь дышал под солнечным сплетением
и успел показать язык земляничный ангел
А город горел апельсиновой смолой
Сухой кашель… Откупорил вино: стоял,
смотрел, забыв пестрый бег в глазах
Пламя текло на пол.
День разгорался, стоял как святой
Отвязался язык с горя. Спорил с повешенным, брат.
Тесьмой задевало море за плечо, затягивая в горизонт,
шептало что-то
желтой собаке времени – ни на что не променял
апельсиновый зной на твоих плечах. Спал, всеми убитый
(тек мед, и грезило метелками крон растерянное тысячелетие)
Потерянное число
Аромат вина – медленные крылья и вечный
ангел, спорящий с морем
Обшаривал ленивые крыши в поисках зари:
крушение
ступеней в
Собаки ветра, немота крон.
Вылил печали ковш на город уснувший.
Комариный зуд как зола в глазах
II
Солнце намело жару – в комнаты,
где ты болтала языком с моей памятью. Я слушал, был
мертвым. Ты разгуливала эхом не способным согреть, сгореть.
Святой водопад молчал как орган. Шорох гальки под осторожным
взглядом, шорох платья. Все цифры вышли – погулять,
за открытые двери – мы остались без счета:
открытые сумерки и зеркала
Ты нес легкий камень в своей ладони – ты потерял голову
Осел вел счет петухам.
Мост изображал равнины, похоронную процессию.
Прокис звук на губах: табак ресниц, где твои птицы!
Я сидел в поле, в памяти. Веревка тянулась далеко:
далеко завела. Встал, стряхнул птиц с одежды – полетели
головы, крыльями проклиная. Невесело тянулся день, птичий ужас.
Ветер пах соломой, волочился походкой уличной
Удачный день как выстрел: яркость встреч
вычеркнутых как старые адреса.
Письма, мокрые, на коленях: я пошлю тебе зонт
III
Божественное стадо мух
толкалось слоном очумелым! Твоя пустота
среди ветвей – я смел, храня, листья в старый
короб: старый дурак
Ветераны зари, корабли
Дрожали звезды в ветках на утреннем ознобе.
Холод струился меж пальцев – не мог согреться
старый лучник, поразивший змею.
Ястребов выдержат берега.
Ночь, проведенная у подножия
вулкана: волки отошли прочь, словно стая калек
Или ты, Господин, хочешь…
или я.
Рана затягивалась как время: время упущенных
птиц. (Стае не собраться в чучело старого ворона).
Нам снятся голуби, лошади в кольцах – храм полон шорохов
шатких: не мог проснуться от
кончики стрел во времени
