Стеной ресниц отгородясь от света,
Я ухожу в свой внутренний мирок;
Таюсь в нём, осознанием согрета,
Что чужды мне и зависть, и порок.
Сентябрь лишает мир всех красок жизни.
Размыта чёткость струями дождей.
Присутствуя на этой ранней тризне,
Стою на безымянном рубеже.
О, дайте жить! Не рвите сердце в клочья.
Лишь избранным известен мой «сезам».
Стервятникам, до падали охочим,
Я душу на заклание не дам.
… Никак не осознаю до конца,
Что мир – жесток.
И в нём черствы сердца.
