Дорогие мои ценители поэзии!
Перед вами – поэма настроений, поэма поэтических состояний, являющих собой основу для познания образа русской поэзии.
Штрихи к портрету чарующего и трагического пути русской словесности. Тропинка к Небу, протоптанная первоидущими – поэтами!
Итак, вашему вниманию - краткий рассказ о подвиге и непокорённости русского поэтического слова.
С любовью,
Русский поэт Вадим Шарыгин.
P.S.
"Стихи должны быть единственной возможностью выражения и постоянной насущной потребностью, человек должен быть на стихи обречён, как волк на вой. Тогда - поэт".
(Андрей Белый)
***
Поэтам, обречённым на стихи. Посвящается.
1.
Выпрастывая голову из будней,
Взлелеивая небо, жизнь губя,
Всё милосерднее, серебрянее, чудней, –
Поэзия – Люблю, люблю тебя!
Виденьями заполненные ночи:
Успокоения! Позвольте. Хоть на миг!
Душа устала знать, что жизнь пророчит –
Блистающий ледник.
Слегка дрожу и ощущаю,
Что если вот сейчас,
Вдруг кто-то из читающих,
Вдруг вперит взор сухой и спящий –
В распахнутую нежность строк…
И выдавит,
Как дым в вагон курящий:
Подумаешь, поэт! Словами занемог…
Истерика. Словоблужданье. Нет пользы,
Сплошь - намёки, ожиданья..
Вот так:
Жестоко и суконно –
Обвалит сердце мне случайный приговор.
Но я останусь при своём – Иконно
Расписывать обшарпанный забор!
2.
Как кинулся ко мне,
Раскрывши руки,
Мир милости – незнавшее дитя!
И затряслись! Залепетали звуки,
Выпархивая нежность и летя,
Куда-то в сторону
Прощанья и прощенья.
В какую-то обмякшую причудь.
Объятья братские – нет лучше угощенья!
И шёпот: Не отчаивайся, будь! …
Стань – светостью!
Предутренним светаньем,
Денницей – самой непроглядной мгле;
Будь – чары мятежом! – Восстаньем! –
Против засилья силы на земле.
Срывая голос
Песни одинокой
В застенках стихоплётного хламья,
Пропой о том, как божеское око
Слезоточит. - Под лязг и вой хамья.
Беги стремглав! –
Из жизни «населенья»
В те состоянья, где душа – одна на всех!
Поэзия – есть опрометь еленья,
Очертя голову возвеянное "Ээх!".
Её удел – мир чары,
Сонм наитий;
Глаза – под плеть нещадного битья!
Самоубившись на развалинах событий,
Поэзия не взыщет с бытия.
Ценнее ценного
Мир – грезится и мнится,
Любовно обнимает душу мне.
Катает родниковая криница
Луч солнца на струящейся спине!
3.
Прижались к памяти целуемые руки,
Целующими сделались уста.
Стихи выкликивая чуднейшие звуки,
Шарахались, как лошадь от куста, –
От настороженных, завистливых, зловещих –
Обезображенных степенством глаз!
На русской тройке поэтические вещи –
Помчали вскачь! В свой распоследний раз!
А то, намаявшись, устав от колобродства,
Лодчонкой приминая гладь реки,
Стихи выслышивали облики сиротства,
Под скрип слогов в уключине строки.
Остолбеневшие столбы. Конец платформы.
Покинутость – над машущей рукой,
Вослед летевшее «Прощай!», как зов валторны,
И всех и вся оставивший покой! –
Вот светлый образ всех измученных тоскою,
Отчаянных, отчаявшихся строк.
Я узнаю тебя, Поэзия, такою –
Взведённый, но не спущенный курок!
4.
Я даль свою далёкую
В его увидел снах.
Разлуку одинокую –
От счастья в двух шагах.
Таинственно и верно-то,
В народе говорят:
Пушкин – рассвет, а Лермонтов –
Светлеющий закат:
«Уж за горой дремучею
Погас вечерний луч.
Едва струёй гремучею
Сверкает жаркий ключ…»
Я вижу землю новую,
Я грежу об ином!
И с ласковой обновою
Сплю безмятежным сном.
5.
А возвращаешься…
Из мира в люди –
Смакуют сплетни, теребят грехи,
И уверяют: Места вам не будет! –
Поэтам, обречённым на стихи…
Бежавшая по краешку обрыва,
Стерегшая качельность бытия,
Поэзия – От шёпота до срыва,
Наружу выворачивает «я»!
Безмолвье зоркое
Застывшей благодати,
Безудержно нахлынувший порыв.
Поэзия нужна… Как кровь на скатерть!
Как отвесь скальная!
Как замиранье! Как обрыв!
Как выпеванье птиц
Над спящим полем,
В тот самый предрассветный час,
Когда душа, отпущенная горем
На сон… Сбывает милость глаз!
Поэзия,
(Будь проклят мир надгробий!),
Прижав стихи к душе,
С мечтой наперевес,
Идёт на казнь,
Средь волчьих исподлобий
Бесслёзных лириков,
Лишённых всех чудес!
6.
Белого снега манна.
Северный путь морской.
Гибнет «Святая Анна»*,
Льнётся ко льдам щекой.
Несколько лет блужданья –
Вынесут льды домой!?
Тщетно. Черёд свиданья –
Вечного. Милый мой,
Смертные ждут объятья –
Нас! С неба сыплет снег.
В белом венечном платье –
Стихотворён «Побег»:
«Обессиленную, на руках ты,
Словно девочку вынес меня,
Чтоб на палубе белой яхты
Встретить свет нетленного дня».
Чёрного снега манна.
Зги не видать во мгле.
Льёт Ахматова Анна –
Слёзы. На русской земле.
7.
Поэзия –
Слова последние!
Можно забыть – нельзя унять.
Укутанная в зори летние,
Светает нравственная знать.
Ты – встреча вод –
Без расставания.
В руке – рука. В реке – река.
Сближающее расстояние
Мерцающего маяка.
Поэзия –
Слова прощальные!
Можно унять – нельзя избыть.
Рукопожатья обещальные,
И «вечно длиться» вместо «быть».
8.
Мороз.. Владимирская плачет.
Поют – ветра, - Церковный хор.
На слёзных ликах зайчик скачет –
Примчался луч с небесных гор!
Зарделись радостью иконки
Украдкой от пришедших в храм.
Лишь ручка маленькой девчонки
Раскрылась: Мама! Мама! Там!
Но мать, одёрнув её строго,
Направив к алтарю себя,
Под куполом искала бога,
Всем сердцем… купол возлюбя!
Над куполом любого храма –
Есть купол неба, а над ним
Есть совесть – враг добра и хама! –
И те, кто совестью храним.
9.
Поэзия – срыв
Сердца в тихий стон, –
Убитые дыханья Тихий Дон
Накрыл водой. Оставил у себя.
Поэзия, листвою теребя,
Полуденным шатаясь зноем,
Захлёбываясь вьюжным воем,
Вдыхая дым осенних дум,
Весенний впитывая шум, –
Поэзия! –
Мир без войны.
Как у Толстого, –
Вбегающая в зал Ростова!
Танцующая «барыню» в тот вечер,
Глядящая во все глаза на свечи!
Целующая слёзы на щеках –
У матери родной...
Поэзия! Побудь, побудь со мной!
10.
Спасает Брюсова,
И первой просит слова, –
Цветаева. В Политехническом.
Готова. К прочтению стихов.
Год двадцать первый. От Рождения Христова.
Зал стих. И стих – сорвался с губ,
Слетел с лица…
Весь «Лебединый стан».
Как будто застучал «максим»:
Отчаянно до жути!
В красноармейские сердца –
Летела – медь, – По сути,
Шёл бой. Последний бой войны.
Стихи летели в зал –
На крыльях тишины:
«Не лебедей это в небе стая:
Белогвардейская рать святая
Белым видением тает, тает…»
Вот голос смолк …
Воззрились друг на друга:
Поэзия… Солдаты… Старый дом.
И вдруг, – Ударила шинельная округа
В ладони! – Аплодирующий гром, –
Смёл гробовую тишину!
… Так. Словом.
Можно выиграть войну.
11.
Поэзия!
Жить стоит только так,
Чтоб предъявлять
Повышенные требованья к жизни! –
ВсЕ или ничего! – таков девиз поэта.
Его клянут все те за это,
Кто научился жить иначе…
А у поэта, русского поэта –
Нет светлых дней! И сердце плачет,
Сердце скачет, вцепившись в гриву
Вороного, летящего над пропастью, коня!
Поэзия! Согрей сердца остывшие –
У вечного огня.
Отринуто. Но так необоримо
Стремленье ввысь!
Мы – не затем здесь собрались,
Чтобы укладывать в могилы –
Любимых! Жизнь! Надежды! Силы!
За горем – жизни нет, как брода нет в огне!
Довольно «просто жить» - пора и о цене
Сказать. Хотя бы слово.
Поэзия! Я знаю, ты – готова
Сказать им правду и на казнь пойти.
Счастливого тебе пути!
Нерукотворное,
Безбрежистое «Там» – Так вымолвил!
Так бережно исполнил и так ново,
Поэт всемирный – Осип Мандельштам, –
Поэт «блаженного, бессмысленного слова»! –
«Не слышно птиц. Бессмертник не цветёт.
Прозрачны гривы табуна ночного.
В сухой реке пустой челнок плывёт.
Среди кузнечиков беспамятствует слово…»
12.
Москва. Весна.
Художественный. Рано.
Вся труппа в сборе. Солнце ярко. Блок
Читает первый монолог Бертрана, –
Звучит напев ненарочитых строк:
«Всюду беда и утраты,
Что тебя ждёт впереди?
Ставь же свой парус косматый,
Меть свои крепкие латы
Знаком креста на груди».
Боялись пропустить хоть слово
Актёры. Блок – читал как жил!
Так просто. Хорошо. Иного,
Чем похвалы – не заслужил.
Ах, если б так всегда
Поэт в России не был лишен
Как в тот улыбчивый денёк!
- Люблю цветенье
В заходящем солнце вишен, –
Блок на прощание изрёк.
... Весь мокрый лист,
От слёз или от клея,
Бумаги - сероблёклый клок,
Уведомил – Россию и Рассею:
Седьмого... Утром... Умер Блок.
Пришли к нему его «Двенадцать», –
В руках венец из белых роз.
По стёклам начал дождик бряцать
Торжественные марши слёз.
13.
Да, смерть поэта –
Обусловлена толпой.
Она решает, где сказать – Довольно!
Она – читает как поэту больно,
И смотрит, как он принимает бой, –
Как падает с пробитой головой,
Как сочно кровью истихает,
Как дерзновенно подыхает! – Поэт,
Наивный и слепой – Невидящий
Иль не желающий увидеть, –
Арену… Жаждущую чувств и зрелищ.
Арену, ждущую, когда пииты,
На скользкие от крови плиты,
Ступив. Отдав себя – толпе на суд,
Торжественно произнесут,
Стихами небо возлюбя, –
«На смерть идущие,
– Приветствуют толпа тебя!»
14.
Поэзия! –
Мятежные метели.
Есенин – Всей душой! Взахлёб! Стихи!
Вы – покаянья ждёте?! Вы хотели,
Чтоб кровью расписал поэт грехи?
Ну что ж, смотрите!
В толстомордый хохот
Поэт кидает душу звонких фраз!
Превозмогая чёрный, чёрный грохот,
Читает вам стихи! В последний раз.
Да как читает!
В жизни не забудешь!
И никогда себе уж после не простишь,
Что своим рёвом иль молчаньем – Губишь!
Поэта русского и божескую тишь:
«…Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И разбитое зеркало…»
15.
Поэзия, –
Всегда, всегда в слезах:
В тишайший вечер.
В предрассветной студи.
В саду вишнёвом. В храме. В небесах.
Ей нет покоя, – Никогда не будет!
Смеётся ей в лицо
Земная рать – Куда ты денешься!
Живи-ка, что подали!
Поэзия … Уходит умирать, –
В лимонные…
Смеющиеся дали!
*Сюжет стихотворения Анны Ахматовой «Побег» связан с трагической историей шхуны «Святая Анна», отправившейся в полярное путешествие в августе 1912 года. Экспедиция бесследно затерялась в белом безмолвии Арктики. Двадцатилетняя Ерминия Жданко должна была доплыть вместе со шхуной лишь до Архангельска, но она только что окончила курсы сестёр милосердия, и когда выяснилось, что команда осталась без судового врача, отказалась, как было условлено с родными, сойти на берег. .. Имена капитана шхуны, героя Цусимы, Георгия Брусилова и молоденькой генеральской дочери Ерминии Жданко не сходили в те годы с первых полос русской прессы.
