Девятого Мая была пьянка.
А десятого Мая - весь асфальт в жестянках.
В сорок пятом в мае я ревел в танке.
И гвоздики алее крови Берлина.
Кровь всегда одна, пусть она в корзине.
Полной головами, что Гильотина
Отрыгнула сочно и не поглотила.
Выходи из меня, забирай монатки,
Я в полном порядке, я всегда в порядке.
Это не мое дело, дело в дел нехватке.
Но потрясающе зрелы твои лисьи повадки.
И распушив хвост, ты глядела на мои припадки.
Режь на миллиграммы.
И не делай драмы.
Не плюй против ветра.
Плюй на километры.
Кровь всегда одна, пусть на простыне.
Кровь всегда одна, пусть в тебе и во мне.
На дороге, на бампере и на капоте.
На осколках сына, коленках самолета.
Ей на нотном стане царапают ноты.
Мешают с грязью, слезами и завтрашним потом.
О ней плачут навзрыд и не суют в анекдоты.
Вытекай из меня, не хмурь бровки.
Этот взгляд Афродиты, это все уловки.
Не пизди что мы снеговик и морковка.
Что я хочу Эверест, а ты страховка.
Что без прелого сыра - говно мышеловка.
Не праздник жизни.
Не чужие маразмы.
Застони и брызни
Будничным оргазмом.
