Чародей

 
1

Век назад, в одной деревне
Жил ослепший чародей,
Беспощадный, подлый, гневный
Он терпеть не мог людей.

Про него  селяне знали:
Шашни с нечистью водил.
Ждали смерти, и страдали;
Всем проклятием грозил.

Пакость мелкую состряпать
От гадючести лихой
Всё равно сапог заляпать
Грязью рыжей и сырой.

Незаметно проберётся
В хату чудищем лесным,
Напугает – уберётся,
Растворившись, точно дым.

То пролезет он в курятник
Плотоядною лисой,
Бесноватый чёрт – стервятник
Налетит в полях грозой,

То валун большой закатит,
Камень вздыбленный – горюч,
Влагой ливневой окатит
С неба ясного без туч.

Его сирую лачугу
Обходили стороной.
Чуть заслышав его ругань,
Ребятня неслась домой.

Все конца ему желали,
Заведя обратный счёт.
Его хату поджигали –
Уберёг рогатый чёрт.

Сколько топчет старец этот
Землю гнилостной пятой?
Говорили, сотню где-то,
Или больше даже той.

Старожилы вспоминали,
Что их мудрые деды
Колдуна в леса загнали,
Да подальше, от беды,

Чтоб не портил он им крови,
И работать не мешал,
Чтоб забыл он лик суровый,
И отравой не дышал

На младое поколенье,
Не чинил стихийно вред,
Не тиранил населенье,
И болезнь не слал в привет,

Его люди ослепили,
В пуще бросили в мешке,
Может даже палкой били.
Да помёрли уже все

Те свидетели расправы,
Дети их – уже седы.
Он вернулся из дубравы
Полегли как те деды.

И с тех пор ему лишь в радость
Хулиганить и шалить,
Сочинить какую гадость
И людей со свету сжить.

2


Брызнув, лопнуло терпенье
У народа как-то днём,
Мужики с всего селенья
Посетили его дом,

Кто-то – с вилами, с ухватом,
Кто – с оглоблей, кто – с клюкой,
И предстали всем отрядом
С речью, льющейся рекой.

Вывел всех последний случай,
Разузнать пришли мотив –
Пять коров извёл, замучив,
Хворь на стадо напустив.

Он встречал их полулёжа,
Но затем с лежанки встал,
Засверкав мертвецкой кожей,
Молча слушал, не встревал.

Люди все свои страданья
Ему выплеснули в лоб,
В гневе от негодованья.
Вразумлял с иконой поп:

«Ты покайся, старый грешник,
Чтоб лукавый-то отстал».
«Сатанинский он приспешник!» -
Из толпы смельчак кричал.

Ряд серьёзных обвинений
Полетели, как ухват,
Без тревоги и волнений
Он же выпалил «снаряд»:

«Самосуд сейчас устроить!
Да повесить подлеца!
Чтоб оставил он в покое
Наши души и сердца!»

И идеей загорелись
Привлекательной умы,
Щёки праведно зарделись,
И взлохматились чубы.

Даже кинулся верёвку
Тот смельчак в толпе искать,
И в руках топорик ловко
Довелось ему держать.

Хриплый немощный раздался
Колдуна-мерзавца глас:
«Я хочу, чтобы остался
Кто-нибудь один из вас,

С ним тогда я потолкую,
К договору мы придём.
Остальных уйти молю я,
Всё узнаете потом».

Он опёрся на свой посох,
Громко выдохнув, присел.
Пошептались без вопросов.
Вскоре домик опустел.

В хате утлой задержался
С топором младой смельчак,
Наказать он порывался
Чародея так и сяк.

«Да присядь ты, успокойся!
И смягчи сурьмлённый лик,
Бога нашего побойся! –
Говорил ему старик, -

Или думаешь ты тоже,
Что я дьявол во плоти?
Мне от этого не горше,
Я привык, как ни крути.

Но, как люди вы жестоки,
Старца в бедах обвинить!
Дряхлый, слабый и безокий
Чем могу я вам грозить?

Как могу я слать проклятья?
В Бога верую я, друг,
Облик как могу принять я
Зверя-чудища, пичуг?

Я не властен над природой,
Приписали вызов гроз!
Как могу менять погоду?!
Я же не Иисус Христос!

Вы нашли больного, с краю,
Мол, старик слепой и злой.
От неправды задыхаюсь!
С клеветы я злюсь такой!

Что случилось, ты не знаешь
Много-много лет назад!
Так зачем в меня пуляешь
Осуждений-камней град?

3


Я был знахарем в деревне,
Травы, корни собирал,
Делал я отвар целебный
И людей оздоровлял.

Но пришёл ко мне однажды
Наш священник пожилой,
Весь надутый, строгий, важный
Стал браниться он со мной,

Дескать, веру убиваю
Во всесилие творца
И людей с пути сбиваю
Ради близкого конца.

«Им о здравии молиться
Пошатнувшемся своём,
А идут травой лечиться
В твой кривой и мрачный дом!»

Он желал повиновений,
Ставил гордость мне в упрёк,
Но я без благоговений,
Его вышиб за порог.

Не на шутку осерчавши,
Всех на сходку он созвал,
И меня оклеветавши
Чародеем обозвал.

Гневом был до пят охвачен,
В драку с дуру я полез.
Мужиками грубо схвачен,
Унесён в дремучий лес.

От души меня избили!
Не давая речь сказать!
Негодяи! Ослепили,
Бросив в пуще подыхать!

Я червём могильным выжил,
Извиваясь во грязи!
Подойди, мой друг, поближе,
На меня ты глянь с близи!

Нареки меня – страдалец!
Нареки меня – изгой!
Я – тщедушный, хворый старец!
Я же весь насквозь святой!

Я в лучах любви не греюсь!
Дружбу всякую забыл!
Я, милок, к себе, надеюсь,
Отношенье изменил?

На меня ты как взираешь?
Уж не хочется прибить?
Я могу, если желаешь,
Тебя лекарству учить».

«Да, потряс меня ты, старче,
Вижу жертву наяву,
Да божественность, тем паче.
Обучи же мастерству!»

«Ты сходи во двор сперва-то,
Всем поведай мой рассказ.
Не жалей ты слов крылатых,
Не таи трусливо фраз.

Пусть народец устыдится,
Охладит порыв страстей.
Как луна позолотится
Приходи-ка поскорей,

Покажу тебе я нечто,
О чём раньше ты слыхал,
И не веруя беспечно,
В тайных снах не представлял».

Так узнало всё селенье
Про напраслины свои,
И потоки извинений
Полились, как из бадьи.

Люди волей восхищались:
«Он прожил в мученьях век!»
И загладить вред старались,
Но он помощь их отверг.

Положил священно длани
Он на плечи смельчаку,
Говорил, что блеск познаний
Передаст ученику.

4

 
Желтизною оросились
Ночью тёмною поля,
Деревца дымком покрылись,
Чуть листочками юля.

Над насурьмленною рощей
Встала полная луна,
Оросив и домик тощий
С бледным вырезом окна.

Ученик легко вошедший,
Встречен дружно стариком
Полинялым и отцветшим,
С неразлучным посошком.

«Ты пришёл, друг ненаглядный?
Притвори дверь поплотней,
Ветерок чтобы прохладный
Не открыл рукой своей.

Проходи, присядь, касатик,
Буду я тебя учить
Как, используя салатик,
От бессонницы лечить.

Подорожник как росистый
К пухлой роже приложив,
Снять синюшность можно быстро,
Устранить гнойник, нарыв.

Как настойку из фиалок,
И отвар, сцедив принять,
Из грибов и жабьих лапок,
Чтобы духов услыхать…

Но об этом чуть попозже
Расскажу, не торопи,
Вот, возьми острейший ножик,
Нужно мне твоей крови,

Палец взрежешь аккуратно,
Да в бумагу раной ткнёшь,
Отпечаталось, чтоб ладно,
Понимаешь? Вот твой нож».

«Стоп! Такого уговора,
Старче, не было с тобой!
Для чего мне резать скоро
Перст до крови бедный свой?

Что-то, дедушка, скрываешь,
Правду мне не говоришь,
В преступление макаешь?
Чертовщину вновь творишь?»

«Тише! Дурень ты безмозглый!
Режь, сказал я, палец свой!»
«Что за ор?! И что за возглас?!
Что творится, дед, с тобой?!»

«Ты, глупец, ещё не понял?
То – с лукавым договор!
Я – посредник, и устроил
Весь сегодняшний сыр-бор!

От тебя мне только нужно
Крови каплю получить,
Чтобы с бесами мне дружно,
С их поддержкою, чинить

Вдвое больше людям горя,
Отомстить деревне всей!
Ты ещё в сомненьях кто я?!
Я – колдун!!! Маг!!! Чародей!!!

Я во всех виновен бедах!!!
Я участвовал во всём!!!
Ведь со мною-то в советах –
Сатана! Ему – поклон!

Ты же – ухарь, дюже рьяный,
Захотел меня сгубить?!
Ну, так знай же, окаянный,
Что меня нельзя убить!

Полтора живу я века,
Сотни лет – передо мной!
И тебя, как человека
Я не чую пред собой!

Я тебя не отпущу же
С сим букетом новостей!
Палец режь!!! Иль будет хуже!!!
Будешь тению моей!

Если же печать поставишь –
Помогу твоей судьбе.
Как со мною ты поладишь,
Быть сообщником тебе.

Будет куча привилегий,
Соглашайся, не дури!
Будет конь в подарок пегий,
Будет злата пуда три,

И в способностях прибавишь.
Ножик вострый подаю.
Только ты взамен оставишь
Душу дьяволу свою».

Завопил смельчак в горячке,
Словно с углей подскочил,
Заштормило как при качке,
Посох старческий схватил,

Да заехать думал слева
Деду в сморщенный висок
От досады и от гнева.
Всплыл утробный хрипоток:

«Не страшны твои удары!»
Но в испуге  не застыл -
Поразмыслив, посох старый
Об колено преломил!

Дед захрюкал и загавкал,
Ноги тонкие задрал,
Куклой-тряпкою под лавку
Тут же замертво упал.