И когда притяженье, убийца лихих минут,
Отчуждённо коснётся меня ледяной рукой,
Я забуду о том, что слова беспощадно лгут
И замру на незримой границе, укрывшись тьмой.
И когда ожиданье, мой враг и мой личный врач,
Вновь обнимет меня, убеждая замедлить шаг,
Мои мысли упрямы и всё же несутся вскачь.
От луны до луны – только вздох. А потом – пустяк.
И когда от написанных писем, которыми я дышал,
Мне останется только тлен, суета сует,
Я скажу себе: верил, любил и знал,
Только сам потерял свой единственно верный свет.
