Я чиркнул зажигалкой, прикурил, глядя на огонёк
И чтобы скрасить... Придумал.
Нет, так нельзя, так не получится, неправильно
Так начинать стихотворение.
Мозги, естественно, заработали в другом направлении,
Стандартно-привычное приняло образ соломенной женщины.
Одна, вторая, третья, пятая.
Появились так же сделанные из проволоки мужчины,
Бумажные дети которых почему-то не хотели
Отвечать на мой вопрос: как вас зовут, розовощёкие?
Они маячили, маячили и домаячились.
Я взял канистру с керосином и вылил.
В комнате, надо сказать, запахло не очень приятно,
Но стихи сочинять можно и не в таких условиях.
Я навыдумывал белых пароходов, современных лайнеров,
Самолётов.
Придумал горы, через которые...
Тут мне надоело придумывать и я захотел реализма.
Это очень просто - я поджёг керосин.
Всё загорелось - и самолёты, и мужчины, и женщины.
Стихи в такой атмосфере тоже сгорают.
Поэтому я перешёл в другую комнату,
Чиркнул зажигалкой, прикурил, глядя на портрет
Александра Блока,
Подумал о Бальмонте и Белом. Брюсов... Ах, да, Брюсов.
Мозги, естественно, заработали в другом направлении,
Я потушил пожар, вежливо попросил всех уйти
И лёг спать.
