Она забывает всё. Через пять
Минут - будто всё впервые.
И ты ей рассказываешь опять
И гладишь рукой в порыве.
Как вздруг понимает,
Пугается так, что жаль и её. И не знаешь,
Как снова сказать или так соврать,
Всё заново, только б не испугать.
И скатерть ногтём ковыряешь.
Но помнит прекрасно, какие цвели пионы на старой даче. Как Вовку в больницу с рукой вели - так помнит, что просто плачет. Как мама в театре играет, как с сестрицей не любит возиться. Вот было же это? Опять впросак - а как ей уже за тридцать?!
Нет, бабушка, это за тридцать мне, и Вовка уже огромный. И много уже пролетело лет, меня же зовут Алёной… Немыта квартира, где столько лет прядок как в хирургии. И больше не варится там обед, измучен, тосклив и печален дед, и мы все уже другие.
Недавно звонили, а там беда - проснулась с утра пораньше бабуля и ходит туда сюда - зовёт по квартире Машу. Не может никак втолковать ей дед, что правнучки год не видел.
Она же не может, увы, понять – вчера только внучка ложилась спать, куда мог ребёнок с утра сбежать, когда ей всего четыре?! И ужас холодной сквозной змеёй её обвивает сердце. И я, в ситуации вот такой, не знала б куда мне деться. Поплачу, подумаю и вперёд - зайду осторожно к детям. Ну что, дорогие, опять в поход. Мы к бабушке завтра едем.
А там,
На стене,
Фотографий ряд.
Таким
Расписным
Парадом.
И с них,
Улыбаясь,
Весь день глядят
Все те, кого нету
Рядом.
