Между лицемерами и лицедеями
Тысячи тонких, словно апрельские косы,
Различий.
Это словно повесить на грудь табличку
«Я слеп»
И, по-настоящему перестать видеть,
Просто,
Оставаясь физически зрячим,
Как, наудачу,
Примерить маску влюблённого
И кровью врасти, натягивая струны своей души,
На немые признания.
Это будто фарфором или папье-маше
Прятать истинное лицо
И жить, тысячу жизней навылет,
Изнашивая беспощадно сердце,
Пальцы смыкая в кольцо, без надежды
Спрятаться или забыться.
Примеряя лицо за лицом, за образом образ,
Лицемер забывает себя,
Срываются пальцы и голос
Предательски на высокой ноте.
Лицедей одевается по погоде,
Под дождь и зной, ищущих ярких зрелищ,
Каждый раз оставаясь собой
И, танцуя на пепелище
Отыгранной роли,
Воет, всем сердцем, воет от боли,
Но снова и снова идёт на уступки,
В дрожащие от обиды губы,
В протянутые от одиночества руки…
Между лицемерами и лицедеями
Тысячи колких,
Как ноябрьский лёд различий,
Последние рвут реальность, где тонко,
Первые тонут в собственной обезличенности,
Чувствуя разницу,
Сохнут от зависти,
Сплёвывают ядовито - всегда мимо,
От того, что расплачиваясь до конца
За каждую роль - до последнего вдоха,
Лицедей никогда не теряет лица,
И уходит, уходит, уходит всегда,
Не заботясь о том, чтобы сдохнуть красиво,
Это разница между игрою ребенка
И интригами подлеца.
