Когда не останется ничего в сердце этого города --
Ни музыки, ни даже слов,
Ты выйдешь из какого-то ресторана, хмельной от солода
И настроенный на любовь,
Будешь искать глазами, следить за случайными прохожими --
А вдруг все-таки случится?
Но они плетутся по своим делам, чужие… «Ну что же вы?»
И не к кому обратиться…
А та, о которой думал так давно, даже не спал ночами,
Живет далеко-далеко…
Вы были вместе когда-то… в юности… мечтали стать врачами…
Пили портвейн… Было легко…
Было так легко, словно за твоей спиной вырастали крылья,
А сейчас… а сейчас ты кто?
Старый неудачник, сутулый, припудренный сединой-пылью,
В прокуренном черном пальто,
Плетешься так, размышляя о вечном, сгорая от жалости
К себе, и от усталости…
А за два квартала до дома, вдруг, ловишь такси: «Пожалуйста…»
-- Садись…Время -- без двадцати…
Без двадцати минут следующий день… А дома будут ругать:
«Где был?» и «на часы смотрел?»
Ты прокрадешься молча в ванную, потом на ощупь в кровать… спать…
Завтра столько забот и дел…
Во сне будешь сидеть на облаке с той, которая далеко,
Обниматься с ней весело,
Крыльями болтать, потом лакать портвейн, как коты молоко,
И так вот сидеть с песнями…
Вы даже еще вполне можете стать отличными врачами,
Ты -- хирург, она -- психолог…
Ну вот, во сне даже в пятьдесят все можно начинать сначала --
Путь так чист, так прям и долог…
Когда не останется ничего в сердце этого города --
Ни музыки, ни даже слов,
Ты проснешься и поймешь вдруг с грустью: «Как же мы были молоды,
Когда в сердце жила любовь!..»
