Чем меньше я пространства занимал,
тем больше становилось отраженье
на глади перламутровой зеркал
моей живой и полномочной тени.
Чем жара было более во мне,
тем менее вреда мне приносили
воронки лавы на вселенском дне,
что поначалу обжигают крылья,
тем громче в трансфизических мирах
мой голос, выбранный случайно,
звучал, превозмогая общий страх
и всех других теней молчанье,
произнося запретные слова
о том, что прошлого не стало
и смерть, нас поглотившая, мертва
и можно всё начать сначала.
И много лет прошло с тех детских пор
болезни, бреда и апноэ,
но помню я, как тек в гранитный створ
поток теней, освобожденных мною.
