Еще не обретшие цвета
Смеси пергамента с плеврой,
Следы заметают в парке
Пустом, словно тело Рейхстага
Весной 45-го, медлят
Закрыться глаза задымленные
За полосатыми трубами
И железными кружевами,
Сами вовлечены и потеряны
В том, что не знает имени
Лао Цзы и Босха,
Татлина и Шостаковича,
Где требует нежных слов
Периферийный сон
Зыбких чудовищ,
Рождающий разум.
Для чего же еще,
Если не для ленивого блага
Отрешения, воскресения,
Восстания с распятия
Пространства и времени,
Спят они ласково так?
И фрагменты лирики кирхи,
Оттенки часовенки имени Вия
На древесном плацу,
Окруженные черными дневными окнами,
Может быть, и мерещатся,
А может, это родственность,
Одинокая сама для себя,
Но не находящая отклика.
Боже мой еси днесь
В далеком прошлом,
Пока не замели это тусклое солнышко,
Не взять ли его домой,
На пустой подоконник, пусть
Пребудет дальше
Выцветающего до изнанки,
Теряющего из моего поля
Зрения особенности людей,
Полдня.
