В пестрых оттенках очертаний фигуры,
под тихие стоны умолкших тонов
подвязаны руки на острые струны,
закрыты глаза под грудой замков.
Нагая душа под прицелом ударов
забилась, как лань на последнем шагу,
и темные очи, как пламя радаров
роняли свой блеск в распутном плену.
И плыло в потеках их жаркое пламя,
заглатывая все, что брело на пути;
но даже прожженные нравы
не давали беречь что-то в груди.
Безудержно неслись сотни картинок
в грязи уведших стонов тоски,
и тонко-тонко плелись паутинки
в дышащем теле забытой мечты.
