Словно гламурные господа и дамы,
Накупили все белые наряды.
Светский лес, блистая яркой мишурою,
Приодел всех лиц в волокно покоя.
Поданные радовались новеньким одежкам,
Хихикали, смеялись, кружились и игрались,
Расправляя складки, поправляя шубки,
Хвалились каждым шарфиком, что согревал им глотки.
Но только лишь сосне и еле платья все очерственели.
Сбунтовавшись, две подружки, скинули с себя одежки,
Лишь оставив на себе шляпки фирмы «Ля шляпе».
Разозлился кутюрье, модный критик Морозье,
И пошил им хвойный свитер, состоящий, из шипов и зелененьких носков.
Натянув наряд особый, ель с сосной решили:- «Модный!
Ярче всех теперь с тобой, будем летом и зимой!»
Загордившись, две девицы, стали, словно, две царицы.
Человек их восхвалял, в новый год их наряжал.
Им завидовали клены, и плевать, что чуть знакомы.
Их березы проклинали, хоть диету соблюдали.
Лес ходил и примирял, но, в конце концов, устал.
Годы шли, сосна и ель родили себе детей.
Те, не выдержав напора окружающего спора,
Подросли, собрали хвою, и покинули покои.
Обойдя весь свет мирской, детки обрели приют,
Где поныне и живут.
Хвойный лес - есть мир особый, в нем, конечно, меньше споров,
Все тут братья и друзья, так как близкая среда, тут и пахнет по-другому,
Будь то лето иль зима-все зеленые всегда.
Здесь и солнца вдвойне больше, так как нет огромных сучьев,
Белки массово живут, шишки радостно грызут.
Две оставшиеся мамы получили телеграммы,
Детки звали их к себе, жить назло гнилой судьбе.
Но мамашки порешили, оставаться в том же мире.
Быть как все им не хотелось, в этом мудрость вся таилась.
