Она стояла, утонув в бурьяне,
огонь крапивный полыхал по плечи,
И никого в округе окаянной,
и некому помочь ей, да и нечем
Кричала церковь окнами пустыми
И куполами в копоти и саже.
А перед нею женщина застыла
с душой спаленной ,мертвой даже.
Печальный рот ворот зажат щеколдой,
Решеток ржавых сомкнуты ресницы.
Страшитесь зла, оно сильнее холода
От тех, кто мог непрошено явиться.
Здесь стены ждали помощь человека,
А человек пришел опустошенный
И онемели два осколка века,
Столкнувшись - и ни вздоха, и ни стона
И каждой не дано того, что ищет.
Развалины одной в другой заныли.
Столкнулись две беды, два пепелища,
Два прошлых преступления, две были.
Нет, не ушла. Наверное, не сразу
Дверное проскрипело ей колечко
И фотоаппарат холодным глазом
Запомнил храма нынешнее-вечное.
***
Вокруг святых летали ангелочки,
Мария-дева кротость источала,
но все смотрели вверх и в высшей точке
парил Всевышний посредине зала.
А рядом бездна страшною дырою -
Сгоревший купол и в прорехе тучи
Для света этот купол был построен
лет сто назад... Все умерли и к лучшему.
Исчез иконостас... туда добраться
лишь по доске расщепленной возможно.
Пустынно место алтаря - вибрация
полов и ставень от ветров неосторожных.
Ступеньки на второй этаж и клирос,
От крутизны сбивается дыханье.
Оконца тоже провалились дырами
И грязь повсюду в оскверненном здании
На клиросе огромное кострище.
Где раньше пели музыку, молились
теперь бродяги, пьяницы и нищие
пображничав, разбили здесь бутыли.
Фрагменты росписи - кусок плаща, пещера,
причастья кубок, скрещены у горла руки.
Молчит куда-то загнанная вера,
На кровле дерева согнулись в луки
Так и живи: все выжжено и стыло
Под мусором житейским задыхаясь,
Когда в груди разрытая могила
Нет помощи, одна беда лихая
***
Вы ее не браните - простужена,
и житье ее бестолковое,
у нее коньяк вместо ужина,
каждый день у нее все новое.
Ни к чему она не привязана
ни за чем душою не тянется.
Обняла да бросила разом, да
во своем краю что скиталица.
Волос русый по ветру волнами
статью тонкая и упрямая.
А глаза как лед из весенних вод
и никто не звал ее мамою.
Никому она не аукнется
и ее никто не окликнет
Только бабкино ей напутствие -
мол вернись, захлопни калитку.
***
Гул, гудеж, встревоженным улеем
Заходила, стянулась паства.
Будет служба, исповедь будет ли -
Все обещано, ждите, будь-ласковы.
Ждать ли смерти - чугунные ноги,
В горле ком обид непомерных.
Как я жил - да как жили многие!
Ну, грешил, ну, простят, наверно…
День и ночь пахал, себя не жалея,
На семью, на город, и даром,
Что спросили денег на храм, аллею
Все отдам, сказал. Но за что же кара?
Новый купол тут и сгорел! Был вызов,
Бесполезно все и огонь не сдался…
За какой же грех так пригнуло книзу
И простит ли бог или нету шансов?
А мои, отец, непросты грехи – ой, лихо -
Мой довел по пьяни вовсе до зла-
Пожелала смерти. Скончался тихо
Но домой с могилы чуть доползла
И годами хвораю жестоко не телом -
Руки-ноги-спина шевелятся будто.
Вгорячах на него сказала не дело
И печет мою душу черная смута
Неотмоленные грехи наседают того сильнее,
Если детям за них отвечать придется,
Если от горячей чьей-то любови - и с нею
В свет приходят пугающие уродцы…
Бросить надо живых калек и заранее нерожденых
Ради глупых дел или мелких денег
И просить пролиться златым дождем
Только свет и радость, жить как растенье…
Догулялась я, молода вдова и троих-то не родила
Где была голова… а теперь все снятся.
Как вернуть их, вымолить – иконы, свечи, масла -
Чтоб в миру, не только в небесном братстве…
Дым от слез пошел струей к куполам.
Звать бы ангелов как медбратьев.
Что одна кричала - былую любовь звала,
Что другая - любовь отряхнула с платья.
Что кому, на исповеди - как в страду стоять.
Но священник, пот отирая с лысины,
Не хотел судить ни отца ни мать,
Лишь прощал любой «грех немыслимый»
***
Шелест ветра, гулко от стен и ставен.
Голоса впитались в кирпич и доски.
Кто ты, женщина, кто тебе равен
И кого ты видишь сквозь пыль известки?
И зачем ты, женщина родилась такая,
Как пеняла бабка – не святая, не божия?
Может, эта церковь не просто камень,
А забытое духа святаго ложе.
Эти слезы зачем горьки безутешные? -
Может, душу здесь очищать….
И порой одинокой, тоской нездешней
Вспомнить - бабка, дед, и отец, и мать….
