«Да, есть благородные помыслы, даже душевные движения, но этим всё и кончается. А нужен подвиг! Подвиг!»
(Сергей Есенин)
"Вёслами отрубленных рук
Вы гребётесь в страну грядущего".
(Сергей Есенин)
Родная моя горсточка поэтов, ценителей поэзии!
Уважаемые сотнитысячные прочие!
Эта поэтическая вещь – ответственна и необычна по форме исполнения – написана, как бы от лица самого Сергея Есенина. Такая форма доступна только поэту – поэту высокого уровня художественного мастерства, к тому же, всем сердцем воплотившему в себя душевные состояния, творческий путь, поэтику и мироощущения той личности, от имени которой идёт повествование.
Мне очень важно было передать неизбывность гибели всех честных (рвущихся к небу) на глазах у всех добрых (смирившихся с землёй) именно, воплотившись в есенинские состояния души, рассказав об этом - "от первого лица".
Вы услышите, срывающийся в крик, голос уже погубленного современниками Есенина, глядящего, откуда-то с неведомой небесной высоты на свою гибель; на ныне гибнущего поэта, на нынешних губителей поэтического слова и на смертельно-пустеющую Россию...
Вы услышите голос, поющий о том, как убиенное "вчера" кровоточит ... навсегда и сегодня.
С любовью и верой в посмертное лучшее,
Русский поэт Вадим Шарыгин.
P.S.
«…Поскрипывают саночки. Морозной пылью серебрятся наши бобровые воротники.
Есенин заводит с извозчиком литературный разговор:
- А скажи, дяденька, кого ты знаешь из поэтов?
-Пушкина.
- Это, дяденька, мёртвый. А вот кого ты из живых знаешь?
- Из живых нема, барин. Мы живых не знаем. Мы только чугунных».
(Анатолий Мариенгоф "Роман без вранья")
Итак,
звучит сюита "Сергей Есенин - От первого лица"
"И мне - чем сгнивать на ветках -
Уж лучше сгореть на ветру".
Сергей Есенин
1.
Пре-людия.
***
Было худо мне,
Стало – горше!
По заснежному полю бежим.
Всем, мечтавшим о лишнем гроше, –
Оказался Есенин чужим.
И предали,
Попы да пригляды –
Меня, снявшего с Церкви кресты,
Самой смачной анафеме, – Рады!
Сдёрнут с неба поэт! Ну а ты?!
Как же ты, соглядатай кровищи,
Мог предать меня в руки хамью?!
До последнего ждал я…– И свищет, –
С той поры ветер в душу мою.
Было худо мне,
Стало – горше!
По заснежному полю влачусь.
Всех, предавших за лишние гроши, –
Обняла захмелевшая Русь.
2.
Письмо, которого не будет.
***
Обслюнявили образ.
А душу мою
Из лазорево-тихой небеси,
И ту песню о счастье
В нездешнем краю –
Погубили,
В завистливой спеси!
Раскудахталась яро
Бездарная шваль:
«Да он мерзкий, такой же,
Как все мы!»
Оголтелая свара лилась на вуаль,
С толсторожей ухмылкой богемы!
Ах, поэт настоящий,
Попомни меня:
Не простят тебе божьего дара!
И не выведешь душу ты –
Из-под огня;
Да и сердце – Из-под удара!
***
Ой, ты, вьюга!
Ну что ж ты наделала!
Замела! Не поднять головы!
И меня, разодетого в белое,
Отдала в руки стылой молвы.
Ох, вы, люди! –
Читатели вялые.
Лютым холодом веет от вас!
И выводят,
Смертельно усталые,
Мои пальцы
Прощающий Спас.
Среди стуж ваших
Тщетно тепла ища,
На глазах у вас, – он, как и я,
Догорая,
Огарком мерцающим,
Угасал.… Льнут родные края –
Неба клок,
Да берёзушки белые
К медной скатерти сомкнутых век.
Люди-вьюги!
Ну что ж вы наделали?! –
В двадцать пятом. – Всегда. –
Кровь и снег.
3.
Русская душа.
***
Отзвонили! До боли, до боли!
Словно чёрт обуял звонарей.
Только русской дано колоколи
Оживлять образа алтарей.
Эх, бывало, хлебнёшь пьянящего
Звона самых пронзительных слов;
И очу'тишь себя настоящего
В беззащитной надёжности снов!
Этот звон на душе не остынет,
Не страшна ему прежняя боль,
Потому что над нею отныне,
Звонким смехом звенит колоколь!
***
«Очи чёрные..» – С табором! К воле!
С маху! Об пол! – Гранёный стакан.
Растопырив ручищи, – Доколе?!! –
Вопль, упавший в приплясы цыган.
«Степь да степь кругом..» – Песенка спета!
Руковищем слезу оттерев,
По скончанью второго куплета
Захлебнулся в рыданьях напев!
Нету мочи! На скорбь, как на вилы,
Всей душой напоролся, – Гляди! –
Под «Амурские волны» в могилы,
Под «Прощанье славянки» – к груди!
4.
Рассея
***
Ваши слёзы и горя – все я,
Близко к сердцу! – Озлобь и дурь!
Отплясала меня, Рассея,
Бесшабашной присядкой бурь!
Ох, бывало, пру! Распояшу
Себя – средь толпы сволочей!
Знаю, – В злую родину нашу
Опускают под плач свечей –
Так торжественно, лживо, подло!
Беспощадно. В который раз!
Вышибает ногами кодла
Хохмачей – Из народных масс, –
Дух скорбящий. И жажду света.
И душевность. И красоту.
Глянь, как гонит толпа поэта –
На последнюю высоту!
Ваши жизни и судьбы – все я,
Близко к сердцу! – Эх, дурачок!
Отплевала меня, Рассея, –
Через левое плечо!
***
Ни риг крестьянских, ни имений –
Старухи. Пьянь. И вороньё.
В скулящих ставнях – ветра жмени,
Погост заброшенный. Рваньё –
Листвы разлюбленного клёна,
От слёз ослепшего совсем.
Истаскана и опалёна –
Рассея. – Нету в мире сем,
Давно. Сторонушки родимой!
Ушла. – Свели в могилы свет.
Навьюченные нелюдимы –
Рвут к счастьям по ухабам лет!
Остались: Пыли. Поймы. Птицы,
Срывая в плачах голоса,
Успели песенно проститься –
Отпеть – Снесённые леса,
Мечты о воле и покое,
Объятий братских благодать,
И что-то там.. ещё такое..
Как невзлетевшее «летать»!
В обвислых ставнях ветра жмени,
В глазах – чугунное литьё!
Ни плачей горьких, ни сомнений…
Лишь к счастью прущее житьё.
5.
"Друзья"
***
Будто грязной тряпицей –
Душу мне прикрыл…
Толя! Хватит пятиться! –
Хуже свинских рыл,
Пасквиль твой, поскудовый! –
«Ро’ман без вранья»?!
Я – стихи! – Покуда вы, –
Гнёзда из рванья
Сил моих истаявших –
Свили в лад и в ряд!
Вы – «друзья»?! Вы – стая! Вши!
Сволочной отряд!
Мёртвому! – А не простил! –
Дар, Мариенгоф.
Кровью взбрызнутый настил
«Дружеских» Голгоф
Принял топорища хруст –
Нету головы!
Зависть! – Сплёв бездарных уст
В тротуар молвы.
-------------------------
Душу от усталости
Еле волочу…
Не хватило жалости
Другу-палачу! –
Осерчал на бога ты,
Толя? – Спать не мог!
Грозовые рокоты,
Задушевность строк –
Не тебе – Есенину!
Мол, за что ж ему?!!
Глаз твоих расселину –
Вижу! Обниму –
Я друзей подёрнутых
Пеленою лжи...
Не страшны для вздёрнутых
Вспинные ножи!
6.
Любовь
***
Сумерки свершались,
Будто шапку мня,
В светозарны шали
Кутали меня.
В этот вечер томный,
Зиждясь и дрожа,
Стлал туман укромный
Мирность на межах.
Волоком по лугу
Взор свой волоча,
Подтянув подпругу
Взглядья на очах,
Оседал в предночье
Вечер тихий мой.
Всё на свете – «прочье»,
Окромя – «Домой!».
И луна не светит.
Темень – Глаз коли!
Ничего на свете –
Окромя любви!
7.
Чёрный человек (Новая встреча)
***
Друг мой милый,
Товарищ мой!
Я – погиб.
Дотянись до месяца.
Свет унылый. Спешит домой.
А за ним – плещет злобой,
Бесится:
Чёрный, чёрный,
Чёрный человек!
Тот самый,
Помнишь?
Вождь воронья!
Бретёр, лицемер и падальщик.
Вот он. Здесь. Отхлебнул коньяк.
Подходит походкой крадущей…
Головой мотнув,
Начинает речь,
Будто пыль стряхнув,
С чёрно-костных плеч:
«Ты погляди, чем
Стишки их загружены –
Будни рифмуют! Стихастый досуг!
Вплёснуты в миски – обеды и ужины
Для кобелей похотливых и сук!
Ты им всю душу! – Они тебе: «Нравится!»
Ты им о Небе! – Они тебя в грязь!
Хочешь на нас, приземлённых, прославиться? –
Хлещет вопросом безликая мразь».
«Чёрный человек!
И правда твоя – чёрная!
Злорадство – не хитрое дело, поверь.
Есть высота одна – Горная! Горняя!
Есть злу не доступная, тайная дверь.
Тебе – не найти,
Слишком злобен и яростен
Правды твоей черносотенный рык.
Злобой исподней иссохнешь, до старости.
Ты уже нынче – замшелый старик!»
Чёрный человек –
Не повёл и бровью.
Вперив в меня свой насмешливый взгляд,
Вкрадчиво молвил, почти с любовью:
«Они вас – читают, но жить не хотят! –
Той жизнью, к которой взываете в Песне.
Они, как галерники, цепью к бортам –
Прикованы насмерть! И нет им отвесней
Скалы, – Чем ведущая к божьему «Там»!
Они – здесь ж и в у т!
Среди трупов и вони.
Им нравится жить здесь!
Их – большинство.
Вас – в пропасть несут ошалевшие кони,
И вы – их герои! Вы – их торжество!
Они – очень любят вас, –
В камне. Посмертно.
У бронзовых бюстов – живые цветы.
Цветы-то живые, …А души – конвертно
Отправлены, – К чёрту! И, в том числе, ты!»
«Черный человек!
Ты умеешь лгать!
К свету тень свою приторачивать.
Как начнёшь топтать
Да за чуб таскать, –
Не стыдишься ты бить лежачего!
Но вглядись во всех! Да глаза раскрой!
Больше с каждым днём – Сердцем плачущих!
Долгий путь – не грех. И поэт, порой,
Своей гибелью кормит алчущих, –
И они уже – Не любой ценой!
Человечья жизнь – им зловоние!
Подавись! – кричат,– Ты своей тюрьмой –
Чёрный человек, – Ты – в агонии!»
Чёрный человек –
Оглядел меня,
С головы до ног,
И в лицо мне, без тени волнения:
«Я – таких как ты…
Я тебе, щенок, б о л ь ш и н с т в а
Раскрываю тления.
Погляди и ты,
Рассмотри свой тлен!
Честным – гроб да хлыст.
Добрым – жизнь в обмен!
На твоих костях, –
Смыв кровя, любя,
Счастье сонных, с азартом,
Строится!
Жизнь - у лжи в гостях, –
Стыд стряхнув с себя,
"Тройками" подменила Троицу!»
«Чёрный человек! – Чары чадные!
Честь чернящая – чернь, – вот он, ты!
Безразличные. Беспощадные. –
Очи чалой твоей черноты.
Чёрный человек! – Челядь чёрствая!
Равнодушием судишь страсть.
Тебе чужд мой пыл! Тебе чужд мой стих, –
Знать-не-знающий, где упасть».
-----------------------------------------
Я – погиб,
Но спешит другой -
За меня дотянуться до месяца!
Ночь светла. А с утРа – дугой
На всё небо душа развесится.
8.
Пропадание.
***
Снег да вьюга.
И …некуда деться! –
Ни руки. Ни приюта. Ни зги, –
Никого…
Люто ломятся в сердце
Леденелые комья тоски!
Ночь да звёзды.
И …некому даже,
Распласта’нную в чёрном снегу,
Мою душу согреть. Нос не кажет -
В эту студу никто. На бегу
Стужа льнётся
К груди снежной шалью.
Ошалевшая в доску метель,
Обскулив и обвив меня жалью,
В ледяную уложит постель.
Вихрь да темень.
И… нету просвета!
При дверях уже – гибель моя.
В замерзающем сердце поэта –
Почивают родные края.
И найдут
Бездыханное тело,
Поутру, –
Ни друзья, ни враги.
Отъесенилась жизнь. Опустела…
Ни руки. Ни приюта. Ни зги.
***
С неба сыплются
Снежные хлопи –
На храпящее хрюком житьё.
Кто-то душу
Добрейшую пропил,
А другой – так и жил без неё!
9.
Ответ Маяковскому
***
Сгинул, Владимир, я
Первым из нас с тобою.
Смертушка, всех миря,
Рожей косит рябою.
Косят косою рожь.
Скошенные колосья –
Души поэтов. .Что ж,
Мало многоголосья
Там, на земле у них:
Добрым – почёт и слава.
Честных – уложит стих
Слева от нас иль справа.
Сгибли, Володя, мы –
Впрямь! И как тьмущи тыщи!
Вот отчего из тьмы –
Ветер гудит и свищет!
10. Погибель
***
Как же вьюга надсадно воет!
Будто хочет, – В последний раз,
Стать защитой мне и конвоем –
От завистливых, подлых глаз!
Нет, живым, я им не был нужен.
Мёртвых – проще знать и любить!
Запорошен Страстной. Запружен.
На руках – свершённая выть*.
Представление возле гроба:
Как же души у них глухи! –
Мейерхольдова гнёт утроба,
Чтоб Танюшка прочла стихи.
И ребёнок кричит, несчастный:
«..Сердце бьётся..» – В рожу ему!
Как же мерзостны и ужасны –
«Театралы»! Руки' – не жму –
Вам, взирающим на распятья,
Вам, умеющим не рыдать!
Кровь мою, со штанов и платьев,
Не отмыть и не отстирать!
Всё. Под плачи меня предали! –
Мёрзлой, выстуженной земле.
Сгустки крови, как звон хрустали,
Отзвенели в декабрьской мгле.
Как же вьюга надсадно воет!
Как хохочет – В последний раз,
Унося меня, под конвоем,
От любви беспощадных глаз!
11.
Послесмертие.
***
Лунной ночью серебрится
На листочках сонный свет.
Из серебряного ситца –
Сарафаны у комет.
Звёзды спят на дне колодца,
Слышны громы дальних гроз.
Жаль, дожить не доведётся –
До серебряных волос!
Лунной ночью сиротится
Одинокий чудный свет.
Нет – серебряного ситца,
Никого уж боле, нет.
Нас, серебряных до рвоты,
До захлёба! До крестов! –
Придавили позолоты
Ветром сорванных листов.
Но и сдавленные тяжью
Этой прели вековой,
Мы серебряной лебяжью
Вознесёмся над листвой!
12.
После-славие
***
Ночью всё сбывается,
Всяк душою чист!
Под гармонь, сбивается
С шага гармонист.
Ночью жизнь лишь кажется..
Тонкая, до слёз,
Серебрится кожица -
Береста берёз.
***
Я ушёл? -
Нет! – Меня «увели».
Те, что с подлостью дружбу свели.
Те, кто счастлив – в своём углу.
Так ушёл? -
Нет! ...Расшибся о мглу!
*Выть - здесь в значении - участь, судьба, рок
