Под загорелой кожей острые позвонки твои
Кажутся такими… хрупкими, мальчик мой.
Я не могу отвести взгляда от жизни, бьющейся
Так дерзко и откровенно кровью в оковах тела.
Странное, странное дело…
Мальчик мой, от чего ты не спишь в рассвете,
Когда туманы шелковистыми губами ласкают травы?
В туманах, знай же, прячется зверь мятущийся,
Дикость свою растягивающий сетями
Между Весной и Луной.
Зачем же ты слышишь его, мальчик мой?
Если позвонки твои под тонкой кожей кажутся…
Такими сахарными,
Если жизнь в тебе неосторожно,
С каждой ночью всё отчаяннее рвется к звездам,
Спи, мой мальчик, пока не поздно.
Пока чужие песни и танцы
Не заманили тропою Невозвратившихся,
Пока, еще незрелым румянцем,
Умеют щеки твои принарядиться
Под пристальными слишком взглядами…
Спал бы ты, мальчик… не слушай, не надо…
Рядом…
В плаще из тумана, в перчатках из свежей травы,
Уходит тропою невозвратившихся кто-то… не ты.
Но помни, как дрожь пробежала по коже,
Скрывающей острые позвонки,
Однажды… почувствовав снова её же…
Плачь и беги!
