Я больше не жалею о тебе.
Твой добрый смех и теплые ладони...
Ты – там, в моей заброшенной судьбе,
Где не откроют дверь или прогонят.
Как нищенка, что хрипло просит хлеб,
Молила лишь со мной остаться … Что же?
Был глух, и нем, и, как нарочно, слеп.
Был равнодушен тот, кто всех дороже.
Окончив свой напрасный монолог,
Ушла ни с чем. Исчезла, испарилась…
Но многое с тех пор переменилось.
И стал чужим души твоей порог,
И, кажется, дорога позабылась.
