Стучали под землёю электрички.
Сердясь, что возмутительно плохи,
в Чертаново у чёрта на куличках
один поэт ругал мои стихи.
Он тыкал в строчки с натиском боксёра,
меж тем, как я сидела чуть дыша,
и от его здорового напора
ломался грифель у карандаша.
Он карандаш бросал, молчал сердито.
Я - от стыда и бог весть от чего,
то злые слёзы смахивала скрыто,
то с вызовом смотрела на него.
Природа за окном беззвучно мокла.
Он в назиданье с полки дёргал том
и так читал, что вздрагивали стёкла
в оконном переплёте голубом.
Подумаешь! Всё это учат в школе!
Но вдруг под кожей пробегал мороз.
Я плакала всерьёз о чьей-то боли,
уже не замечая этих слёз.
Он провожал меня к двери сурово
в осенний дождь, в полночную пору
и говорил мне: "Приходите снова!"
Я думала - уж лучше я умру!
Но умереть мне было невозможно,
переступить законы естества.
Я шла к себе. С деревьев осторожно
всю ночь слетала жёлтая листва.
