Лишь когда заколотый встанет петел,
когда с корнем колокол вырвет ветер,
когда мать моя, головой качая,
по болотной гати придет из рая,
лишь когда мой дед, встав из черной ямы
в пиджаке двубортном из драдедама,
к маме подойдет, ей поправит локон,
как на старом фото послевоенном –
вот тогда назад, в сухожильный кокон,
я вложу свой голос военнопленный.
А пока зима, и ночами злыми
я схожу с ума, говоря с живыми
виртуальным голосом Левитана
и дымится память моя, как рана,
и покуда девке с косой неймется,
речь моя не кончится, не запнется,
и к моим вискам приливает с кровью
ненависть, охваченная любовью.
