... или город не стоит мессы, а смерть отсрочки,
Называемой – жизнью? Не более, чем инстинкт –
В эти дни – такой неуместный и неурочный.
/Или миром не правит любовь, mon amie Guillotine?/
Но смиренно, хотя всем прочим кажусь гордячкой:
Сына. Чтоб ни один волосок с его головы!..
Я приму и желаю – отсрочки, но не подачку.
/Я жалею, что так многословно, и что «на Вы»/
Всех бесправней, но верх лицемерия – о пощаде;
Всех свободней – в двух тесных клетушках Консьержери.
Ожидание – хуже, чем смерть. А теперь прощайте,
Да рассудит нас Бог.
/И великодушно простит Париж/
04.01.2010
Я думаю - что стихи. Уверен. И правда - с особым, человеческим чувством - не ползти, а идти по-королевски к этому помосту с так педантично устроенной машиной, гильотиной. Это механизм, гильотина, канавки, нож, держатели... В стихотворении машина очеловечена, стала "мадам", с ней можно говорить. Это "очеловечивание" бездушного и жестокого и есть основное достоинство стиха - силой воли, гордости и страсти к жизни преодолеть мертвые зубчатые колеса фатума. Заставить рок стать слышащим голос молитвы. Заменить фатум свободой. Это прощание с Мадам, есть прощание с безысходностью.
Значительные и очень стихи. Мне нечто показалось знакомым, и я понял - они классичны. Так проявляется существенность темы.
Михаил Микаэль 05.01.2010 20:19 •
Заявить о нарушении правил
