К застарелому известному, зачерствелому привычному,
Озверелому нормальному
Что это прибавляется нотой свежести?
Не знаю.
Господь гипоталамус,
Откуда нынче
Дует ветер безучастности?
Открывая калитку, как не обратить
Внимание на наличие ее,
Такой деревянной, заиндевелой,
А, вот именно за ней в тот момент, –
Синее, пусть не первозданное,
Но с изрядным
Сроком годности.
А в дому кроткие стеклянные стопочки
Играют гранями
В детскую память, хоть
Все изменилось
Совершенно безнадежным
Образом.
То снова сгрудились праздники,
Ненужные, безмятежные, вязкие,
Тоже мне самхейн,
Культ Диониса, второй
Своевременный
Выкидыш.
А вы-то как
Насчет всего этого
Думаете?
Увы, нет,
Не жду я от музы
Милости.
И остовы
Трепешущие
В лирической чувственности,
Пишущие и спорящие,
Ищущие и прозревающие,
Зевающие и говорящие,
Отрицающие и верующие
Не вызывают желания
Понимать их
Чаяния.
Так кому это надо?
Я не знаю.
Единая нотка…
Йота, избежавшая
Тотальной коррупции
Теплится, звенит,
Не дается в руки.
Зеница, синица малая.
Зернышко не размолотое,
Буква выпавшая,
Тень былинки.
И час бывает,
Один и тот же, когда
Судьба происходит и выглядит,
Как незаконченное, но уже вполне
Самодостаточное, учитывая
То обстоятельство, что все мы знаем,
Чем все это заканчивается,
Произведение.
Ноктюрн без купюр.
Повесть без новости.
Роман без потайного кармана.
Словно бы из-за угла
Гляжу на себя…
В любом разе,
Планировать жизнь –
Прикладное что-то,
То-то и улыбаюсь
Как бы и ни о чем.
И тут должен мне представиться
Ход… рефрен,
Акцент…
Как будто и впрямь
Руины нуждаются
В отделке
Сайдингом.
