Лопнули струны в кострище ушедшего-
хлёсткий кошмар,
больно, под дых бьёт меня сумасшедшего
холода сталь.
Там, в листопадах растаяла искорка,
жду - вопреки,
жаль, не стряхнуть и в платочек не высморкать
эхо любви.
Сонные стрелки сошлись на двенадцати.
Звуком литавр
грохнула вечность, безвольными пальцами
выпущен шар-
двадцать один грамм душой пустотелою
бьётся во мне,
сорок два грамма в груди - очумелая
ночь в январе.
Прошлое нитью, струною дрожащею
слезный бемоль
выжало, вымучив ноту кричащую
болью тупой,
и запустив механизм отчуждения
в ночь голосит,
молится истово … нет пробуждения-
мертвый гамбит...
