Посвящается трагической и необъяснимой гибели "Девяти" на перевале Дятлова.
Небольшое прозаическое вступление, для непосвящённых в тему.
1-2 февраля 1959 года, на восточном склоне горы Холатчахль, при загадочных обстоятельствах погибли девять туристов - группа Дятлова. Перевал южнее склона теперь так и называется - "Перевал Дятлова", а эта "головоломка" до сих пор холодит воображение тех, кто прикасается к большой тайне...
Палатка, найденная спасателями на склоне горы, оказалась пустой и была разрезана изнутри ножом в нескольких местах и обрушена с северной стороны. Вниз по склону, по направлению к лесу, по снегу, вели цепочки следов практически босых ног. Без обуви, в одних носках. Внутри палатки лежали в спешке брошенные одежда, инструменты, припасы; вокруг множество мелких предметов. Всё свидетельствовало о том, что люди ОЧЕНЬ спешили. У них не было ни одной лишней секунды.
Сначала нашли пятерых. Двое из них замёрзли у потухшего костра. Они лежали на снегу раздетыми до трусов и маек. Троих (одетых более-менее хорошо) нашли на склоне с различными травмами черепа (перелом основания, трещина, и т.д.), с иссечёнными и побитыми руками и лицами, в динамических позах. Они пытались вернуться назад, к палатке, но замёрзли. Остальных четверых нашли только весной и в другом месте, далеко от остальных - под четырёхметровым слоем снега. У кого-то из них были переломаны все рёбра, у кого-то проломлен череп. У одной из туристок отсутствовал язык и вся ротовая диафрагма. Несмотря на проведённые многочисленные расследования, однозначного ответа на главный вопрос - что их убило? так и не найдено.
У мансийского народа те места считаются очень плохими. Холатчахль (Холат Сяхыл) с мансийского переводится как "Гора Мертвецов" - на ней в древности погибли девять манси. Гора на которую шли туристы - Отортен, переводится как "Не ходи туда". Плохие места, очень плохие. В Холатчахль живёт страшное божество - Сорни Най. Мансийская Жуть. Она очень очень голодна. Её жертвами могут стать только девять охотников, девять птиц или девять рыб. Девять душ, ни больше ни меньше.
Ссылка на очень хороший материал:
http://droid-c2h5oh.livejournal.com/68516.html
- Где вы там? - девять со странным взглядом. Впрочем, посыл смешной...
Годы бегут, а всё так же рядом время звенит мошной -
люди играют в семью, работу, копят нехитрый скарб,
верят, живут, и всё ждут кого-то... Всех переждёт тоска.
Тайна всегда остаётся тайной, сколько с собой не спорь -
вечный анамнез, исход летальный, лучшая в мире хворь.
- Как там лежится? Не жмут ли плиты? Плесень не очень зла?
Быть посему, если с жизнью квиты - прочит печать числа,
смотрит овалами фотографий, молча, мол - кто такой?
Трудно помыслить о большем штрафе. Девять. Заупокой.
Там где нас нет - хорошо. Не так ли? С нами - всегда беда.
Горные духи пекут пентакли в мраморной толще льда.
Иглы снежинок звенят по фирну, жалит осиный рой -
алчет добычи во мгле кефирной - Эй! Отзовись, Герой!
Горы диктуют особый почерк, тычут сквозь тучи взгляд,
небо изранив до белых точек, звёздами землю злят.
Холод пронзает анабиозом, крик обращает в лёд,
бьют каменелые мысли оземь, сердце по рёбрам бьёт.
В мёрзлой палатке народ не робкий, горы почти что дом.
(Ужас) любого швырнёт за скобки, взгляд нашпигует льдом,
потусторонним умоет ядом, в разум зальёт свинец -
вдевятером здесь нельзя быть рядом - сны здесь в один конец.
Мечется тенью вокруг палатки призрак пустых глазниц,
ужасом слепит мертвенно-сладким, тянет рассудок ниц,
сгустками света скользит по склону, множа тревоги жар -
в сон прорастает цветком паслёна жертвенный клык ножа.
- Сколько вас, сколько? - упрямит ветер, вьюжа тугую плеть,
спят мертвецы, не спеша ответить, силятся уцелеть.
Тонкий брезент - ненадёжный способ. Жалость слезой кровит...
Сон - это тоже живая особь. Самый опасный вид.
- Знаешь, дружок, что такое "Ужас"? - Три умножай на три.
Снег - не карман - сбережёт не тужась всех, кто лежит внутри.
Там, глубоко, у закрытой двери сонных проёмов глаз
сами в себя неохотно верят, падая в тёмный лаз.
"Тусклая лампочка в коммуналке, в ванной журчит вода.
Щётки, шампуни, кирпич мочалки - прочая ерунда.
Струйки скользят по размякшей коже, шумный дремотный звук,
мыслесплетения рвут до дрожи, валится всё из рук,
тянется прошлого паутина, в тайну на Холатчахль -
так безнадёжно, неотвратимо... Выскоблит воск свеча,
выпьют тентакли мансийской Жути лакомство нежных душ -
с вами, ребята, никто не шутит. Зомби, на выход! Туш!"
Дальше сюжет до предела ясен - к лесу, по склону, вниз,
"Жуть" разбирается в свежем мясе - девять глотков на бис.
Бешеным рёвом гремит по венам жгучий адреналин,
страх не бывает обыкновенным. Ужас неодолим.
Лютой улыбкой квадратной пасти* скалится Сорни-Най,
каждый по своему верит в счастье. Девять. Запоминай.
Брошены в спешке ботинки, шапки. Ноги в одних носках...
Ветер качает бредущих шатко, в бельмах глазниц тоска,
некогда падать и звать на помощь, голос не голос - хрип,
мёртвый турист - инфернальный овощ. Блюдо, на вынос! R.I.P.
Ванна остыла, осела пена - нужно открыть глаза.
Страх убивает нас постепенно, в разум скользит шиза,
мечутся тени за тонкой ширмой полузакрытых склер -
ад воплощений, инфаркт обширный, вкусной души эклер.
Нет больше тёплой воды из крана - в колкой метельной мгле
холод и боль, лучевая рана; зрение, пульс - в нуле.
Каждый по своему встретит утро кратким привет-прощай.
Небо окрасится перламутром, звонких ветров праща
солнце забросит над перевалом. Лампочки вздрогнет нить...
Сон - ненадёжное покрывало, сложно в нём жизнь хранить.
Там, где нас нет - неплохое место, просто, туда нельзя.
Жизнь суматошит от ларго к престо, музыкой слов скользя,
сгладит углы, окантует грани, водки нальёт в стакан -
нечего думать о всякой дряни плюшевым простакам.
Там, где нас нет - не фигура речи бродит из уст в уста,
время, увы, бессердечно лечит фразой, что жизнь проста.
Сводит с ума ледяной каёмкой фото далёких дней.
Там, где нас нет... Запредельно ёмко. Издалека видней.
Всё происходит в едином ритме, в прошлом - и там, и тут,
словно безумие говорит мне чем этот снег метут,
рвётся звонком полуночной трели - в трубке истошный вой,
мёртвые просят, чтоб отогрели тех, кто ещё живой,
в почту дублируя мутным фото дьявольский репортаж -
от перевала до эшафота взмахом руки подашь.
В "аську" стучится настырный "дятел" - хаос, обрывки слов,
смысл утопает в холодной вате, словно в воде весло,
в сонную пропасть летят фонемы, древний гортанный ряд...
В эти секунды живые немы - мёртвые говорят.
Громче и глубже саднящий кашель бритвой скользит на дно.
Вены запутались в красной каше, в ванну пролив вино.
Воды туннеля уносят льдины к свету иных планет...
Вдесятером мы непобедимы - там, где нас точно нет.
