Я спрыгнул по привычке на Филях.
Гляжу - бездомные собаки взбеленились.
Одна визжит, словно проснулась на углях,
Другие две в гнилую кость, рыча, вцепились.
В испуге стайка разлетелась голубей
И люди робко стороной минуют свору.
Сегодня в этой грязной пёсьей голытьбе
Проходит бурно отвратительная ссора.
И я брёл мимо, на дворняг едва косясь,
Абы какая-то случайно не пристала.
И уже мысленно с лохматыми простясь,
Заметил сбоку чёрной суки взгляд упрямый.
Она недавно приблудилась, видно, к ним
И её шерсть ещё немножечко лоснилась.
Только глаза успел разъесть помоек дым
И оттого - хозяев ласка позабылась.
Настырно вперившись в меня, слегка озлясь,
Бродяжка тощая нелепой показалась.
Я подманил её, нисколько не боясь,
И заскулив, она покорно приближалась.
Я кинул хлеба и к метро потом пошёл,
Она ломоть с поспешной жадностью сожрала.
И облизнувшись, вместе с рыженьким дружком,
Виляя хвостиком, в кусты стремглав удрала.
Припомнив жалкий сучий взгляд через три дня,
Внезапно сердце без ошибки догадалось:
Это же ты так посмотрела на меня,
Когда предав, затем опять в любви призналась.
