...
Твоя беда была, мой друг, твоим началом.
Когда из полночи не вдруг не промолчала
та тишина, в которой петь - ни сном, ни духом.
Корпеть в неистовом, успеть, чтоб не протухло.
Кому поём? Кому живём? За кем - в раздолье?
Иди один! А там - вдвоём - за русским полем -
за русским лесом - за хребтом уральской траты -
пьёт озеро неслышный дом и ждёт солдата.
Ты не сумеешь. - Не понять... Ты не заплачешь.
Миг - не отнять! Стою опять среди незрячих.
Пою слепым - или глухим? - прощайте, милый!
Так хорошо прослыть плохим, как не просила.
Так не любила, как не вам не знать истомы.
Себя - прохожему?! - не сдам! Мы не-зна-ко-мы.
Иди один! А там... когда... весны... весною...
Молочной утрени вода. Иди! За мною.
Мой дом у озера. Вдали. На бездорожье.
На самом краешке земли. И нет дороже
той тишины, где пела мать, молясь рассвету.
Тебе не надо понимать, сверять приметы.
Моя печаль - твоей беды начало - эхо.
Моим ночам - столетий дым - вино успеха.
Когда проснутся соловьи, зальются... Мама...
Прости меня. Моей любви слепая память.
03.10.09
