Alice за кроватью.
ежевичные глаза суетились, падали с полки, их спасал дед мазай,
укладывал в койку.
спал с алисой три раза в день, как советовал доктор,
дабы не платить
алименты.
ел с её прародителями олово, какие-то деревянные ягодицы,
деревянные головы.
познакомился с урфин апельсиновым соком, что несомненно было плюсом,
хотя, всё дело
вкуса.
в ноздрях кольца дыма, волосы дыбом. в левой груди ныло –
назывался глыбой.
в голове корзина – в корзине мусор. слушай меня, тихо, мирно – я твоя муза, стервозное чудо
с ароматом
скунса.
– твоя алиса, из зазер…
– не зарекайся.
урфин победил на выборах, и вообще, пятница, 13-е.
nosferatu.
тараканы играют в тамтамы и верят в романтику, вечно курят и крутят колеса старого велика. а романтика – мертвая кукла в платье и в бантиках, что часами и днями бьется в истерике.
рыбы пьют минералку, потеют, находятся в поиске: тупо бьются об лед – но, это, кажется, нервное. ты свихнулась, джульетта, и нет печальнее повести… труп ромео венчает новогоднее дерево.
загрустил поросенок под соусом дойче, за открытым окном пролетает Шагал; носферату – вампир, он питается ночью, когда солнце в могиле, когда зубы – кинжал.
нагая царевна в стерильном гробу гадает на чудо, – и все принцы к утру: без фазенды-имения-отчества. я – пророк, заклейменный поцелуем иуды,
я – цена, и цена мне – сто лет одиночества.
иллюстрация: “Исчадие земли” Les Edwards.
