Дорогие мои современники!
Значение «серебряного века» не ограничивалось пределами России. Этот период оказался одним из пиков духовной жизни 20-го века. Для русского же искусства он остался непревзойдённой пока вершиной.
Лирическая пьеса «Серебряный век» – это моё поэтическое объяснение в любви всей «серебряной» плеяде поэтов, писателей, артистов, меценатов, художников, архитекторов, философов, сотворивших прощальное воплощённое чудо падающей в бездну России.
Сюжет пьесы прост: зрителям предлагается, что называется, окунуться с головой в художественный вымысел современного поэта, пригласившего в условную гостиную Серебряного века «действующих лиц» того времени – кто-то из них появляется воочию, кто-то присылает «весточку».
Как сказал Владимир Вейдле: «Правдиво рассказать можно лишь о том, что не просто «было». Вымысел нельзя назвать ни былью, ни небылицей. В нём таинственно познаётся не преходящее бывание, а образ подлинного бытия.»
Все гости «Серебряной гостиной» - действующие лица пьесы стремятся передать зрителям (в тонах восхищения, ностальгии, а иной раз и горечи), хотя бы краешек тех необыкновенных ощущений, особых настроений и состояний души, составляющих основу страстного поиска нового: мира, жизни, искусства, что оформились позднее в понятие «Серебряный век».
.. Все стихотворения пьесы, хотя и произносятся от лица известнейших творческих личностей той эпохи, хотя и сохраняют присущую им тональность, стиль, всё же, являются полностью авторскими, цельными, самостоятельными произведениями, преобразующими, и как бы продлевающими вдохновенный порыв в вечность творцов Серебряного века.
Конечно, нельзя объять необъятное! В пьесу не вошли, и даже не упомянуты многие и многие замечательные представители Серебряной эпохи. Но всё же, надеюсь, что созданные поэтические образы смогут, хотя бы на мгновение, переместить души из «ви’шневого» сада – в сад «вишнёвый»; из мира с возможностью счастья – в мир, где несчастье невозможно; из «обывательского» состояния жизни – в «серебряное»...
С любовью,
Русский поэт Вадим Шарыгин
Итак, пьеса
«Серебряный век»
(Русской души прощальный всплеск..)
Действующие лица:
Современный поэт
Анна Ахматова – поэт
Михаил Врубель – художник
Андрей Белый – поэт писатель
Зинаида Гиппиус – поэт, критик
В.Борисов-Мусатов - художник
Мария Пуаре – автор романса «Я ехала домой»
Служанка
Александр Вертинский – поэт, композитор, артист
Марина Цветаева - поэт
Юрий Пушкарёв и его жена –
герои рассказа Леонида Андреева «Полёт»
Официант – пришедший вместе с Вертинским
Персонажи, принимающие опосредованное участие в пьесе:
Николай Гумилёв
Сергей Есенин
Александр Блок
Владимир Маяковский
Леонид Андреев
Музыкальное сопровождение (вариант):
1. Александр Скрябин: Этюд№12 лейтмотив пьесы, Соната №3, Поэма огня.
2. Сергей Рахманинов: Первый концерт (часть1), Второй концерт (части 1 и 2)
3. Запись песни «Дубинушка» в исполнении Фёдора Шаляпина
4. Романсы «Я ехала домой», «Белой акации гроздья душистые»
5. Запись романса Александра Вертинского «Пей моя девочка..»
Действие первое.
Звучит: Начало 1-ой части (Vivace) Первого концентра Сергея Рахманинова
Мизансцена 1.
Просторная гостиная (обставленная в стиле модерн, в комнате фортепиано, на отдельном столике граммофон, в углу часы с боем, горят свечи). Отдалённый шум с улицы: цоканье копыт, клаксон авто, колокольчик конки(трамвая), звон колоколов, голоса мальчишек-газетчиков, звуки шарманки). В комнате – одетый современно молодой человек (Современный поэт) смотрит в окно, как бы прислушивается, затем, выйдя на середину комнаты, обращаясь в зрительный зал, произносит:
Современный поэт:
(обращаясь в зал)
Представлюсь вам: поэт,
Не бог уж весть какой,
Махнувший на себя рукой
Поэт, чей вымысел, сегодня, в этот вечер,
Поведают… серебряные свечи..
«О чём?» – вы спросите,
– О самом-самом чудном!
Блистательном.
Прощальном.
Многолюдном.
Трагичном.
Горнем.
До листочка облетевшем.
Чего-то большего желавшем и хотевшем,
Чем просто жизнь, чем просто человек…
– С е р е б р я н ы й, я вымолвлю вам, век!
… Россия
Начала прощаться с миром –
Годах в десятых, – или около того..
И назвала героем и кумиром
Отходчивого сердца своего –
Взор дерзновенный,
Страстное влеченье в иные
Состоянья бытия!
Мне предстоит исполнить порученье
Её разбитого серебряного «я»,
И рассказать вам всё как было…
Иль, как бы всё, – Иль, как бы быть могло’.
(слышен бой часов)
…Вам станет слышно, как пробило –
В России полночь… Полегло
Под тяжким градом непосильным
Русское поле навсегда.
Стать вновь нам – государством сильным,
Серебряным … уж никогда.
Ах, век Серебряный!
С чем бы сравнить?...
(чуть слышна музыка Рахманинова)
Так поздней осенью,
Вдруг небо прояснится –
Морозным солнцем осветится мир,
И тонкая хрустальнейшая льдица
Ледовый свой растянет кашемир –
Над синей глубью омута лесного
Серебряный раскинется узор,
И облик состояния земного –
Обожествит, – Оторжествует взор!
И пусть затем, наполненные снегом,
Закроют небо сонмы низких туч,
Серебряным сияющим разбегом –
Возносится над ними солнца луч!
(В передней мелодичный звук звонка.
Поэт, указывая в сторону парадной двери)
Звучит: Фрагмент 1-ой части Первого концерта Сергея Рахманинова
Вы слышали? Звонок!
К нам – первый гость, но кто же?
Мне кажется, я узнаю, о боже…
Мизансцена 2.
В дверях молодая девушка. Служанка («Милости просим, барышня»)
приглашает войти, помогает снять пальто.
Она, («зеленоглазая, черноволосая, сказочной гибкости и худобы»)
в длинном тёмно-синем платье, входит в комнату, видит поэта,
идущего ей навстречу.
Ахматова:
( с чуть заметной улыбкой)
Так что же, ваш’ я вымысел
Сыграть согласие дала?
Хоть доля смысла здесь мала,
Чудна затея эта…
Осыплет у в и д а н ь я лет
Серебряная манна… Я не представилась –
Поэт, Ахматова, я, Анна.
Современный поэт:
(пожимая протянутую Ахматовой руку,
жестом приглашая присесть в одно из кресел на выбор)
Я сразу Вас узнал!
Хотя, воочию, впервые вижу.
Надеюсь просьбой не обижу,
Вас, как поэта, и как человека,
Если, вот так вот, сходу попрошу –
Ответить, - Чем была для Вас –
«Пора’ Серебряного века»?
Ахматова:
(чуть отведя голову в сторону, произносит в задумчивости )
«Невеста неневестная», –
Сказала мама мне.
О, молодость повесная,
Узором на окне, –
Расписана, раскрашена,
Отправлена письмом,
И штемпелем погашена,
И высмотрена сном…
Гвоздь из извёстки выскочил,
Не выдержав меня.
Подвёл? Иль спас? Иль выскучил?
Но только, с того дня,
Я – вечная скиталица
По грубым городам,
Счастливая страдалица,
Слепнёвский Нотр-Дам, –
Стою посреди площади
Под лунным серебром.
Серебряные лошади –
Выцокивают гром.
Любовь. Любовь безумная,
Плач воспалённых век.
Как сон, – Как ночка лунная! –
Любимый человек…
Мизансцена 3.
В ползвука: концовка первой части (Moderato) Второго концерта для фортепиано с оркестром Сергея Рахманинова
Во время чтения Ахматовой, в гостиную входит ещё два гостя, художники Михаил Врубель и В.Борисов-Мусатов (небольшого роста, сгорбленный). Борисов-Мусатов, присев на краешек стула, быстрым движением раскрыв маленький альбом, делает несколько набросков читающей Ахматовой. По окончании чтения – ей аплодируют все хором: Современный поэт, Врубель, Мусатов, служанка.
(По периметру зрительного зала включается подсветка висящих на стенах репродукций картин Врубеля, Борисова-Мусатова)
В.Борисов-Мусатов:
(Представляет Врубеля – Ахматовой, с любовью, горячностью в голосе)
Позвольте, вам представить, Анна,
Художник запредельных сил,
«Посланник бога»! – Врубель Михаил, –
Страдалец страстный,
До безволья, до разгула!
Певец сверкающий серебряного гула.
Всеозаряющей любовью одержимый,
Изломанный, мятущийся, дрожимый,
Блуждающий во грёзах вихревых,
Страдающий усмешками живых.
Сближающий руками землю с небом!
За тридевять земельным хожий хлебом, –
Потусторонним возвратился к нам,
И скучным, омещанившимся снам –
Вернул давно утраченную свежесть,
Как будто вычертил пунктир в безбрежесть!
В мечте нас искупал,
Взыскующей и жаждущей чудес!
Искал. Всю жизнь свою – Искал
Волшебное! И душу всю, средь скал
Острейших – В кровь изорвал, испепелил!
О, век Серебряный, ты ливнем лил –
Из слёз и крови заглянувших в край,
Явивших миру, – Чистый сердцем рай, –
…Такой! – Что, хоть сейчас,
Ложись и помирай.
Врубель:
(С улыбкой, качая головой, указывая на Мусатова, и затем
вновь развернувшись к Ахматовой)
Вот так представить визави,
В коктейле чувства и крови,
Боюсь, что просто не смогу!
Красноречив я, Анна, в кисти.
А на слова, как на корысти,
Я – скуп. И по сему, скажу:
Тот, на кого сейчас гляжу, –
Поэт нежнейших ароматов,
Художник женской простоты!
Да-да, дружище, это ты –
Борисов - да ещё - Мусатов!
Ахматова:
(Серьёзно, пожимая руки художникам,
обращаясь, в начале к обоим художникам,
затем поочерёдно – сначала к Врубелю, затем к Мусатову)
– Я, господа,
Всем сердцем размягчённым,
Прильнула к вашим тихим образа’м, –
Так! – Будто гимн пою
Со счастьем разлучённым,
Серебряным слезам!
(Поворачиваясь к Врубелю)
Ваш «Демон» - у пределов мысли.
За гранью разума. За жизненной чертой.
Какие думы! Как повисли, –
Бессильно чувства! Опленённые мечтой.
Мы все – изгнанники из рая,
Коснулись солнца, обожгли себя огнём.
Мы все – ж и вё м, лишь у м и р а я,
Свою потерянность угадывая в нём.
Плеснули вы на жухлость будней –
Сопричастившийся с мечтой подлунный свет!
Сверкает всё видней и чудней, –
В запястьях мира ваш серебряный браслет!
(Поворачиваясь к Борисову-Мусатову)
Музыкальным фоном стихотворения звучит начало 2-ой части (Adagio sostenuto) Второго концерта Сергея Рахманинов.
А вы – былого воскреситель!
Что было и не будет вновь, –
Ваш бледно-розовый краситель –
В мечту окрашивал любовь!
Напев мечтательной печали,
Тенистый сад и шёлк воды.
Вы написали их – В начале!
Вы воссоздали их следы, –
В узорной зелени боскетов,
В унылой тишине аллей.
В заворожённом сне букетов,
Цветущих по краям полей, –
Грустят глазами незнакомки,
Скиталицы увядших лет.
Воздушный, серебристый, тонкий –
Любовной грёзы силуэт…
Мизансцена 4.
Звучит: мелодия романса «Я ехала домой..»
С последними словами Ахматовой начинает тихо, затем громче, звучать мелодия романса «Я ехала домой…». В гостиную, буквально врывается, молодая девушка с горящими глазами. К ней устремляется Современный поэт…
Мария Пуаре:
(несколько сбивчиво, в начале,
растягивая в задумчивости слова, затем, почти скороговоркой)
Я… слышу музыку романса..
Слова писала в сентябре…
В вагоне – Отсвет померанца.
А, я, – (протягивая руку) Мария Пуаре.
Но, мне бежать уж надо, доле
Я не смогу у вас побыть..
Беда. Несчастье. Горечь. Горе.
Всё вместе, вобщем, стало быть..
Современный поэт:
Мария!
Если бы вы знали,
Как жив, любим ваш чудный стих!
Да, век Серебряный прогнали,
Но звук напевный – не утих!
Вы будто с лентой голубою…
Мария Пуаре:
(улыбаясь, перебивает, завершая фразу)
«Бредёте, русская судьбою!»…
Поэт милейший, бог с тобою,
Спою, без «ах ты, боже мой», –
О том… «как ехала …домой».
(Звучит гитара, мелодия романса «Я ехала домой.. Мария напевает )
{«Я ехала домой, душа была полна
Неясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участием,
С такою ласкою глядели на меня.
-----------------------------------------
Я ехала домой, я думала о вас,
Тревожно мысль моя и путалась и рвалась…}
Современный поэт:
(под продолжающую тихо звучать музыку, обращаясь к Марии и к залу)
Мне кажется, я был там.
Вами…
И написал о том слова.
Как удались? – Судите сами.
К вашей душе – моя канва…
Современный поэт:
(читает напевно, под звучание гитары, на мотив романса)
С д е р ж а л а слёзы я,
И не было уж сил…
А за окном – мелькали полустанки.
Души моей печальные останки
Гудок, - По всей округе разносил.
Д е р ж а л а розы я,
Что ты мне подарил,
Не сам, а так..
Как если бы, как-будто…
А за окном – бескрайние поля,
Страны моей
Нескошенное утро…
С д е р ж а л а слёзы я,
Но не было уж сил,
Сдержать любовь и жизнь,
Что под откос летела!
А за окном – листвою шелестела,
До горизонта…
Русская земля.
Мария Пуаре:
(радостно)
Вы будто были там! – В вагоне, за стеною!
В тот год. В ту жизнь. В тот самый день и час.
Вы будто ехали тогда … со мною.
Я будто ехала домой … сейчас!
Прощайте, господа,
До встречи!
Воистину, «Серебряный»,
.. здесь вечер!
(Мария уходит, покидает гостиную.
Служанка во время исполнения романса,
обносит гостей чаем (в стаканах с подстаканниками)
Мизансцена 5.
Звучит: Начало 1-ой части (Vivace) Первого концентра Сергея Рахманинова
Служанка, проводив Марию Пуаре, вновь открывает дверь на звонок, принимает из рук гостя балахонистый плащ, трость..затем вбегает в гостиную, и обращаясь к Современному поэту, растерянно произносит: «Господин представился… как «Котик Летаев»?!». Современный поэт бросается навстречу входящему.
Современный поэт:
«Котик Летаев» – чудесный роман
О том, – Как безбрежно-бестелого
Ребёнка – меняет земной обман…
Встречайте, – …Андрея Белого!
Андрей Белый:
(Обходя комнату, пожимая руки присутствующим.
Завершает речь одновременно с окончанием рукопожатия.
Ему аплодируют. Усаживают на стул)
Как душно! И форточки узкие.
И путь преградила скала.
Как дружно – ударили русские
Серебряные колокола!
Запели! Заныли! Заэхали!
Предчувствуя близистый крах.
В обнимку с пугливыми эхами,
Шатался по городу страх.
Мы – к символам, будто к распятию,
Тянулись дрожащей рукой!
Духовную аристократию
Призвал к себе – вечный покой.
Прошлись, чем-то чёрным – по Белому,
Чтоб светом глазам не мешал.
Что чёрные краски – бестелому?! –
Я светом любил! – И дышал, –
Лазурью, – бездомной и ласковой,
Лазорью, не знающей зла!
Вуалью накрытого, сказковой,
Телега меня отвезла, –
Туда, где разлуки встречаются,
Туда, где не надо добра,
Туда, где с любовью венчаются,
… Вкусившие цвет серебра.
Мизансцена 6.
Служанка, неся поднос, подходит к Современному поэту со словами:
«Посыльный, только что, принёс открытки, телеграммы, письма и .. Вот, пожалуйста». Современный поэт, подходя к фортепиано, начинает зачитывать телеграммы вслух, обращаясь к гостям и к зрительному залу.
Современный поэт:
Читает с листа, растяжно, в есенинской манере,
обращаясь к находящимся в гостиной и к зрителям в зале.
Письмо в стихах…
От Сергея Есенина:
Лунной ночью серебрится
На листочках сонный свет.
Из серебряного ситца –
Сарафаны у комет.
Звёзды спят на дне колодца,
Слышны громы дальних гроз.
Жаль, дожить не доведётся –
До серебряных волос!
Лунной ночью сиротится
Одинокий чудный свет.
Нет – серебряного ситца,
Никого уж боле, нет.
Нас, серебряных до рвоты,
До захлёба! До крестов! –
Придавили позолоты
Ветром сорванных листов.
Но и сдавленные тяжью
Этой прели вековой,
Мы серебряной лебяжью –
Вознесёмся над листвой!
(В гостиную входит, элегантно одетая, молодая дама, громко здоровается)
Зинаида Гиппиус:
(с лёгким сарказмом оглядывая присутствующих)
Боже, – Как всё «серебрится»!
Вечер добрый, господа!
(Поворачиваясь к Современному поэту, цитируя «Горе от ума»)
«Ба, знакомые всё лица!»,
Уж не скажешь иногда.
(Протягивая руку Современному поэту)
Гиппиус. Звалась когда-то.
Зинаида. Ну а вы? ..
Догадалась! –
Вы – «плантатор серебрящейся листвы»!
Современный поэт: (смеясь)
Зинаида! ..Как вы правы! Как вы – бравы!
Я – из будущего здесь.
Вы «подсыплете приправы»
В серебрящуюся смесь?
Гиппиус:
Что? Приправы? –
Это можно! Стану просто невозможна!
(сделав паузу и резко посерьёзнев)
«Ходынка» – коронация трагизма.
Сотни людей раздавлены в тот день!
Не это ли начало «символизма»? –
Коим гордится, всяк кому не лень.
Предощущение смертельной гонки.
Вперёд несли, – Неведомо куда,
Две лошади взбесившихся, а в конке
Тряслись, вцепившись в поручни, года!
Стихи, буквально ставшие стихией,
Сносили – старый мир. И новый, заодно!
Мы, вместе с кровоточащей Россией,
Стремились – ввысь, а падали – на дно!
(Борисов-Мусатов во время монолога Гиппиус подходит к граммофону
и заводит песню «Дубинушка» (в пол громкости) в исполнении Шаляпина)
Гиппиус:
(указывая рукой в сторону граммофона)
Вот, –
Лучший бас Серебряной эпохи! –
Поёт «Дубинушку» - на голову свою.
Нет, господа, не так уж были плохи
Все наши символы у края на краю.
Но, видно, в бездну заглянули глыбко, –
Все сразу. Изо всех сердец и глаз!
И то была – фатальная ошибка, –
Поскольку бездна – заглянула в нас.
(Звучит фрагмент начала первой части (Dramatico) Сонаты №3 Фа-Диез-Минор Александра Скрябина)
(Современный поэт даёт Гиппиус прочитать пришедшие послания)
Гиппиус:
(раздумчиво, глядя на листок бумаги в руках)
А вот…поэт,
Впустивший в сердце девять граммов..
От Маяковского прочту вам телеграмму:
(читает с листа, в манере Маяковского, серьёзно, с выражением)
Мне
радостно,
когда благое братство
Превозмогает
пошлость бытия!
И бескорыстия
бесценное богатство
Безбрежным «мы»
Встаёт на место «я»!
Не забывайте, –
о высоком человеке!
Мне – не по росту
Оказался
Силуэт –
Мещанской жизни,
В каменистом веке,
Жил – гражданином,
Умер – как поэт!
(подходит к Ахматовой, протягивая ей листок)
А вот, букет волнистых слов,
Прислал с Цейлона Гумилёв.
Ахматова берёт листок из рук Гиппиус,
подходит к окну …
(Слова Ахматовой произносятся «в обрамлении» и на фоне музыки начала 2-ой части (Adagio sostenuto) Второго концерта для фортепиано
с оркестром до минор Сергея Рахманинова)
Ахматова:
Читает с листа, вслух стихи присланные Гумилёвым
в гостиную Серебряного века.
Крик павлина «мии-ау»
Переводят – «дождь, иди!».
От Коломбо до Бреслау –
Ждут, когда польют дожди.
Распустив стоокий веер
Над «султаном» головы,
Зрит жар-птицу русский север,
Петербурженные львы.
Птиц потерянного рая –
Слишком мало! Боже мой –
Потихоньку забирая
Жарких чтиц своих домой, –
Ты, мяукающим криком,
Венценосных гордых пав,
Предваряешь, с грозным шиком,
Участь будущих расправ!
Действие второе.
(Звучит начало Этюда №12 сочинения 8 «Двенадцать этюдов» Александра Скрябина)
Мизансцена 1.
Та же гостиная, что и в первом действии, но мебель сдвинута из центра в левую и правую стороны и в центре на заднем плане сцены висит большой экран-полотно, изображающая лётное поле начало века (пилоты, аэропланы, небо).
В креслах, на диване, у столика: сидят, стоят: все действующие лица первого действия: Ахматова, Борисов-Мусатов, Врубель, Гиппиус, Андрей Белый, Современный поэт, Служанка.
Возможна – демонстрации кинохроники. У экрана стоят: молодой человек и девушка. Он – в форме русского военного лётчика начала века, она в платье, в шляпке по тогдашней моде.
Современный поэт:
(стоя на переднем плане сцены, обращаясь в зрительный зал и указывая на прощающихся в середине сцены пилота и его жены, героев рассказа Леонида Андреева «Полёт»)
Вы слышите?
Вы слышите моторов рёв,
Гул неба утреннего лета?
На лётном поле – Пушкарёв,
Пилот андреевского света.
Рассказ Андреева «Полёт» -
К концу уж близится и видно,
Как солнце яркостно кладёт
На землю ясность. Очевидно,
Сейчас он подойдёт к жене, –
Красивой, любящей, любимой.
Прощанье будет, как во сне,
С такой сияющей, ранимой –
Блаженной оторопью фраз;
С не выплеснутой принародно,
Но, льющей через край, из глаз
Любовью – пенной, первородной!
(в момент произнесения этого монолога – пилот
и его жена прощаются, и расстаются, неотрывно
глядя в глаза друг другу)
Пришедший ветер даст им знать:
Пора! Взлетать! Стать легче неба!
И он пойдёт, – Туда, где мять
Седая. Где ещё он не был…
Земля, чуть страшно опустев,
Внизу останется, – Скитальца,
В занебье вознесёт, поддев,
Край облачного одеяльца.
Всё дальше – В небо, В воздух, Ввысь!
Его серебряные кони –
Уж выше солнца поднялись,
В светящем, пламенном разгоне,
Глаза его, её глаза,
И что-то там ещё такое,
Как бы живая бирюза! –
Живое небо! Небо, в коем
Сбывается счастливый сон,
Сближаются разминовенья,
И длятся с небом в унисон
Разномечтанные мгновенья! ...
(звук падающего и взорвавшегося самолёта)
-------------------------------------
Что думал он и что объял
В свои последние минуты?
Он рухнул в небо! Воссиял
В тот день мир счастьем почему-то.
(С последними строками этого монолога начинает звучать (полностью) Этюд №12 сочинения 8 «Двенадцать этюдов» Александра Скрябина, 2.26 минуты)
Мизансцена 2.
На экранном полотне в центре сцены – появляются фото коллаж с надписью: «Марина Цветаева». Как бы с экрана сходит Цветаева, и без приветствия (гостям и залу) начинает читать стихи.
Марина Цветаева:
Перевпитавшая погробно
Серебряного века поть.
Я восклицаю, – Снобно. Нёбна! –
Его промолвленная плоть.
Перелюбившая позвёздно
Ночного неба донный свет,
Я возглашаю, – Поздно. Поздна! –
Мечта, сведённая на нет.
Перелетавшая погнёздно
Пристанища влюблённых слов,
Я восклоняю, – Грозно. Гроздна! –
Без знака мягкости «любов».
Перекричавшая поглотно
«Урра» белогвардейских горл,
Я возбраняю, – Плётно. Плотна! –
Пыль бешено крутящих свёрл.
Переписавшая понотно,
В висках стучащие крови,
Я возвещаю, – Лётно. Взлётна! –
Душа глагола «позови».
Переслыхавшая подробно
Серебряного века трость,
Я возвываю, – Гробно. Лобна! –
Его проломленная кость.
(Гости гостиной аплодируют ей)
(по окончании чтения, Цветаева находит себе место среди гостей)
Мизансцена 3.
В гостиной звонит телефон. Служанка снимает трубку, представляется: «Гостиная Серебряного века», слушает ответ и протягивает трубку Андрею Белому, со словами: «Александр Блок просит к аппарату Андрея Белого!». Андрей Белый вскакивает, бросается к телефону, кричит в трубку:
Андрей Белый: (в трубку)
Да, Саша! Собрались,
И ждём! Придёшь? Ах, горе!
Стихи! Сейчас? Постой, я запишу,
(достаёт блокнот, ручку, не выпуская трубку, начинает
записывать стихотворение, которое ему диктует по телефону Блок)
Да, хорошо,…
Серебряное море…
То самое! Да я же им дышу!
(продолжает записывать)
Спасибо, милый,
Рад, что доверяешь
Стихи прочесть мне за тебя.
Как жаль..что не придёшь, что уезжаешь…
(продолжает записывать, в течение не менее полутора-двух минут.
В паузе звучит музыка)
Звучит: Этюд №12 сочинения 8 «Двенадцать этюдов» Александра Скрябина, (2.26 минуты)
Андрей Белый:
(закончив записывать и кладя трубку на аппарат, произносит задумчиво, как бы про себя)
Любя и помня. Помня и любя…
Обращаясь к присутствующим в гостиной и в зале:
Андрей Белый:
Вот, собственно,
Бумаги этой клок – есть
Стих, что передал нам Блок:
Читает вслух с листа стихотворное послание Александра Блока.
Читает в блоковской манере – ёмко, сдержано, хорошо держа строфу и чуть замедляя темп на рифмах.
***
О безмолвная лунность
Мрамо’рных дворцов!
Серебрится дыхание ночи.
О сбежавшая юность
От грешных отцов! –
Воротиться из странствий не хочет.
Как недвижно скользит
По уснувшей воде
Лебединая шея гондолы!
Звёздный дождь моросит.
Чёрный бархат надев,
Вышли на берег стройные молы.
Где-то колокол выронил
Медленный звон, –
Будто голос святой Магдалины.
Где-то девушку выманил
В ночь, на балкон, –
Струнный волос его мандолины.
Из-за моря, как будто,
Чуть брезжит рассвет?
Но ещё ничего не настало.
И струится, струится серебряный свет! –
Безмятежного счастья зерцало.
Как громадно горят,
Колыхаясь во мгле,
Эти женские звёздные шали!
Как любовно даря’т
Они всем на земле –
Чудный блеск! Только б им не мешали, –
Наши мысли подённые,
Сгорбленность мачт,
Застоявшихся в гаванях барок.
Наши ветры позёмные,
Со’гбенность мечт
Низкорослых раздумий и арок!
О, безумная лунность,
Смоги! Намекни! –
Знайте, каменные изваянья,
Что важнее – не жизни – А жизней огни!
…И "серебряные" состоянья.
( с последними строками звучит:
Звучит: концовка Этюда №12 сочинения 8 «Двенадцать этюдов» Александра Скрябина.
Мизансцена 4
Служанка встречает нового гостя (в костюме Пьеро), выходит на середину гостиной и объявляет: «Александр Вертинский»
Входит Вертинский (под музыкальное попурри из своих романсов), здоровается с присутствующими. Один из гостей (или приглашённый пианист) садится за фортепиано. На экранном панно появляются фото афиш выступлений Вертинского 1910-11 годов.
Звучит мотив песенки «Пей моя девочка, пей, моя милая, это плохое вино..»
Чопорный официант, пришедший вместе с Вертинским, достаёт из ведра со льдом бутылки шампанского, и бокалы, открывает бутылки, разливает и обносит присутствующих в гостиной.
Вертинский:
Начинает петь романс, под аккомпанемент фортепиано,
к нему присоединяются гости – все поют вместе.
Пейте, друзья мои, ваши сиятельства,
Дамы и господа!
Мне не забыть вас, и те обстоятельства,
Те роковые года..
(поют все вместе)
Выпьем мы с вами,
По-русски торжественно,
За упокой наших душ, ваших снов.
Гнёзда построили
Птицы,
Божественно!
На антресолях сожженных домов.
Вот уже все мы, -
Не братья – «т о в а р и щ и»…
Нам объявили, что все мы равны!
Как же щемяще пылали пожарища
В сердце забытой, великой страны…
Канули в Лету –
Раздумья вуальные,
Русских гимназий словесная стать;
Жизни и души,
Как платьица бальные,
Нам предложили в клочки разорвать…
Выпьем, друзья мои, за всех сегодних,
Им погибать скоро в страшной войне!
Милостей вам,
И прозрений господних!
В этой несчастной, великой стране…
Финальная мизансцена пьесы:
Все участники спектакля, (в том числе читавшие стихи) - гости Серебряного века, а именно:
Ахматова, Цветаева, Врубель, Борисов-Мусатов, Белый, Вертинский, Гиппиус, Пушкарёв с женой, Современный поэт, Мария Пуаре, Служанка, официант –
Выходят на передний план сцены, берутся за руки и попеременно читают финальный текст.
Современный поэт:
Ну что ж, друзья,
Серебряный наш блеск,
Русской души прощальный всплеск! –
Отбрезжил. Отмерцал. Отговорил.
Отвешался! Отзастрелялся! Отлюбил!
И поселился в сердце грёз.
Расплылся в ароматах роз.
На тройке, с бубенцом, дорогой длинной,
Промчался по «серебряной» гостиной!
Не уместив себя и в сотой доле
Сегодняшнего вечера. Тем боле,
Мне хочется напомнить вам о них, –
Кто не пришёл и не прислал нам стих.
Не наша здесь, ничья вина.
Давайте вспомним имена:
Анна Ахматова:
Мы все из Анненского вышли.
В дождинках слёз и в забытье,
Его словесности Всевышний –
Был нам и князем, и портье!
Виктор Борисов-Мусатов:
Творец звучащего движения души,
Сложивший музыку неслыханной истомы,
Из тишины, из пыли невесомой,
Из отблесков, и чуть дрожащей ряби, –
Маэстро символизма – Скрябин!
Андрей Белый:
Его взыванье – «Дайте слёз!»,
Всем тем, «кто прировнял к утехам
Призывы в смерть! В свинью! В навоз!»;
«Позор стране, дрожащей смехом».
Я упадаю сердцем ниц,
Как ниц упал тот Самарянин.
Под арбалетный свист бойниц
Сражался с веком – Северянин!
Марина Цветаева:
Российский римлянин.
Завоеватель юных вкусов –
Поэт стихосложенья – Брюсов!
Анна Ахматова:
Нерукотворное,
Безбрежистое «Там» – Так вымолвил!
Так бережно исполнил и так ново,
Поэт всемирный – Осип Мандельштам, –
Поэт «блаженного, бессмысленного слова»!
Мария Пуаре:
Рахманинов – приволье нотных слов!
Фортепианная душа колоколов.
Стравинский – музыка жар-птиц и лета!
Звучанье русского балета.
Михаил Врубель:
Прокофьев. Скифская сюита. Тише!
За восемь тактов до конца,
Из зала, из себя, разгневан, вышел –
Наш Глазунов – не снёс венца
Тернового, что молодой подвижник
На «классику» с размаху водрузил.
После сюиты – крики – Чернокнижник!
Оглохший виолончелист – …без сил!
Современный поэт:
Маэстро Дягилев – антрепренёр мечты,
Искусства русского – дорога и мосты!
Анна Ахматова:
Поэт Георгий Ива’нов –
Канва послезвучья органов.
-------------------------------------
В его стихах качнулась ветка,
И приняла закатный блик..
И всё. Так просто. И так метко,
Серебряный был сказан лик.
Зинаида Гиппиус:
Наш русский Гамлет.
Наш задумчивый царевич.
Поэт свободной боли – Ходасевич!
Марина Цветаева:
И Маяковский (с пулей в сердце) –
Был как-то вычтен из друзей.
И вроде, хлопал дверью! Дверцей? –
Так осторожно. В Колизей
Ноздрей раздутых жаждой крови –
Ходил исправно, как домой!
Какой же … «поэтично-вдовий»,
Смертельно выживший, ( бог мой!),
Приплёлся к пошлости (всех благ),
Нам бывшим – бывший… Пастернак.
Виктор Борисов-Мусатов:
Бальмонт –
«Речное и степное в нём раздолье…
Напев и звон и ладан богомолья.»
Андрей Белый:
Нарисовал.
В стихах.
Звучащий мир.
Отважный Хлебников,
Однаждный Велимир.
Зинаида Гиппиус:
Ритмично-музычная
Заумь Кручёных –
Повергла в шок.
И не только.
Учёных.
Виктор Борисов-Мусатов:
Вуальны, мягки, плавны и просты –
Архитектуры русского модерна!
Мысль Шехтеля – интуитивно верно
Отстраивала облик красоты!
Зинаида Гиппиус:
Философы – Ильин, Флоренский, Лосский,
Леонтьев, Розанов, Владимир Соловьёв,
Бердяев, Лосев, Шестов, Мережковский –
Наполнили сознанье до краёв, –
Глубинными раздумьями о главном,
О боге, о божественности в нас!
О мировом. О русском. Православном, –
Раздумчивый звучал рассказ.
Марина Цветаева:
Поэт всеглубочайшей простоты –
Волошин Макс, не сведший глаз с мечты!
Андрей Белый:
Поэзия танца – Словно бы
Растворялся Нежинский в парящем,
Невесомом прыжке! Слово бы
Мне такое найти, чтоб в палящем
Солнце ослепительной славы
Блистали – балетные павы:
Павлова, Гельцер, Карсавина –
Явлена миру. Краса видна!
Зинаида Гиппиус:
Как не нужны, осмеяны, лишневы! –
Муки совести в мире людей.
Не «вишнёвы» сады наши – «вишневы», –
Всё практичнее, всё холодей –
Обывателей толпы хозяйские,
Устремлённые в будни мечты,
Даже кущи оплачены райские!
Изрисованы ложью холсты.
Станиславского крик умоляющий,
«Не к себе, – От себя!» надо быть.
Век Серебряный – страстный, рыдающий –
Постарайтесь, друзья, не забыть!
Современный поэт:
Принужден оборвать воспоминанья,
Не перечесть нам всех сиятельных имён.
Низкий поклон им всем! В любви признанья! –
Под шелест шёлка серебрящихся знамён.
Мой стихотворный вымысел, звучащий
От имени «серебряных» персон,
Был, – Век Сегодняшний – Век Настоящий! –
Души моей – неизгладимый сон!
Спасибо! До свидания! Прощайте!
И Век Серебряный почаще навещайте!
(Звучит Этюд №12 сочинения «Двенадцать этюдов» Александра Скрябина)
конец.
