Ну, вот, друзья! Убитый на снегу,
средь звёздной пустоши я очутился.
И всё земное – не возжегши мглу,
осыпалось, как стая мёртвых листьев.
А на земле – неистово цвело,
зелёным, синим, розовым сгорало.
Мне ветры предоставили крыло,
спустя столетья мне земля являлась.
Я так устал слоняться без души.
И негде строчку тиснуть – хоть ты тресни!
Арапы-предки, крови жгучей пушкари,
кричат во мне и просятся согреться.
Не знаю, сколько вечность стерегу?!
Но - чур, её! И славу, прочь – покоя!
В бессмертье – стужа. Грежу - в Петербург!
Одеться в тело и напиться кофе.
Там, на столе, лежит моё перо.
Лежит, не пишет – и давно не дышит.
Как дорожу теперь безделицей я про -
про то, как ветер веточку колышет.
Хочу подняться рано, до зари!
Хочу любить, ждать писем из Одессы…
Хочу я воли, воли!.. А цари?
Хочу я жизни, жизни!.. А Дантесы?
Я сто поэм задумал, други, – сто!
А вот любуюсь дулом пистолета...
В бессмертье – стужа. Стужа – до того.
О боги, где приют найти поэту?!
